Развеселый

В закрепление своих слов добавил: – этот бочонок за счет заведения! – Эти слова утонули в радостных возгласах и шуме отодвигаемых лавок.

Сидевший в дальнем углу и не промолвивший до этого ни слова, но внимательно слушавший и наблюдавший за всем происходящим мужчина, одетый в форменную косоворотку гвардейца-наместника, поднялся и, подойдя к зачинщику спора, положил ему руку на плечо и очень четко произнес:

– Говорил я тебе, Пороха, предупреждал, доиграешься ты со своим «на спор, да ставлю». Этой троице, если ты не в курсе, а особенно белобрысому.

Что в перьях гулять по базару, что золото выложить – как с гуся вода, а тебе, если гулять в перьях вздумаешь, тут жить. Ну, а уж про сто монет я молчу. Где брать-то их думаешь? Говорил я тебе, выпуская из околотка, не спорь на деньги с честным народом, не играй с огнем. Ну да ладно, дам тебе еще совет настоятельный, – наклонился ближе к уху вжавшего голову в плечи спорщика. – Не вздумай морочить им голову, если они выиграют, мне беспорядки в городе не нужны.

– А их и не будет, не переживай, «Охрана», внутри города не будет, – произнеся это, Ушатай поднял кружку и продолжил, – здоровья всем и добрых дел, – и выпил до дна.

– Дядечка, вы не совсем, совсем чуточку, но вы не правы, – подала голос Горделива. – С меня, как с гусыни, и гулять бы я не стала – холодно сейчас, для здоровья вредно. А в остальном да, все верно сказали.

Спустя некоторое время, расплатившись и поблагодарив хозяина, все четверо вышли на улицу и направились в сторону постоялого двора, где остановились трое путешественников.

Егорша пошел с ними.

Две главные городские дороги шли строго с севера на юг и с востока на запад. Пересекались, образуя широкую площадь с дворцом Наместника, Казармами Стражи Наместника, Домом Управлений, Управой гильдий, Шатром собраний. И, как подобает мало-мальски значимому торговому городишке, а уж столице провинции и подавно, на площади стояло приземистое, красиво украшенное каменным узором здание «Посольство – наблюдатель Подгорного народа».

Поравнявшись с ним, Горделива, в первый раз с детства попавшая в большой город, на мгновение застыла перед одной из колонн-статуй, поддерживающей всего-то-навсего козырек над калиткой в заборе.

Наклонив в сосредоточенности головку на бок, и похожая в этот момент на любопытного воробья, она внимательно разглядывала растительный и животный орнамент, струившийся вокруг колонны, перетекающий на ограду и уходивший дальше вверх на навес.