Дойти до горизонта

 – А сюда снова плюсик. Что мне, жалко, что ли.

Закончив с температурой, я тоже взял один из бланков.

«Чувствуете себя сильным или слабым?» – прочитал я первый вопрос. Как ответить? Для того чтобы работать, я слишком слаб. Для того чтобы спать, слишком силен.

Зачеркнул нейтральный нуль, что фактически обозначало «не знаю».

«Пассивный или активный?» Ну вот опять. Для того чтобы умять двойную пайку обеда, моей активности хватит с избытком, но вот, если, например, надо крутить рулем, тут я сомневаюсь. Напишу пассивный балла на два, пожалуй.

Я вычеркнул цифру – 2.

Кто, интересно, умудряется придумывать такие вопросы? На любой можно ответить взаимоисключающе. Остальные вопросы касались моих надежд и разочарований, здоровья и болезней, печалей и скрытых желаний. В общем, ерунда всякая, на которую тем не менее приходилось отвечать максимально честно.

Наконец заполнил все бланки, собрал их в стопочку и сунул Монаховой.

– Андрей, готовься к пробе Штанге?Генча! – предупредила она меня.

– Наташ, помилосердствуй! – взмолился я.

 – Дай отдышаться!

– Ладно, перерыв пятнадцать минут, – согласилась Монахова.

Вздохнули свободно. Четверть часа можно жить! Салифанов выудил откуда?то из?под грота помятый «бычок», со вкусом раскурил его, прислушиваясь к своим ощущениям.

– Совсем дурной нынче стала наука, – заявил он, выпуская через ноздри сильные струи дыма. – Раньше сидел себе какой?нибудь плюгавенький алхимик в чулане и, знай себе, лепил открытия одно за другим. Милое дело. И себе удовольствие, и другим жить не мешал.

Чудненько! Если что?нибудь не то нахимичил, ему головенку оттяпают, только и всего, соседи даже ничего и не заметят. А сейчас наука нужна кому?то там, а кровушку из нас сосут здесь. Вурдалаки, а не ученые. И еще голову ломают идиотскими вопросами. «Нравятся ли мне в женщинах мужские черты?» Каково, а? Или «Появляется ли у меня желание прыгнуть вниз, когда я нахожусь на высоте?» – Сергей потряс в воздухе кипой бланков. – Я не то что с высоты сигануть, я в петлю буду готов скоро полезть от такой жизни!

Сергей сделал последнюю затяжку, затушил окурок, который теперь был еле виден в его пальцах, и запрятал вновь в складки паруса.

– Теперь можно продолжать. Берите меня тепленького. Я – ваш! – мрачно сказал он.

Монахова не заставила себя просить дважды. Споро замерила у него пульс, давление и уложила на спальник.

– Вот этот тест мне нравится больше всего, – заметил Салифанов, устраиваясь поудобнее. – Хоть полежать можно.