Шизофренизмы. Рассказы

С некоторых пор я очень люблю общаться. Помню, как это случилось в первый раз. Мне было грустно и одиноко, и вдруг я услышал голос. Он обратился ко мне, и я ответил. Я заговорил, я стал много говорить с ним. Мы долго беседовали и даже спорили, но расстались друзьями. С тех пор мы часто с ним болтали и продолжаем до сих пор. Потом уже стали появляться другие собеседники. Иногда мы собирались небольшими компаниями и говорили, говорили, говорили. Время летит незаметно в такие моменты, у меня его много, и мне его нисколько не жалко, а им так бывает приятно, – при этих словах мой собеседник так мило и снисходительно улыбался, что и мне самому стало как-то легко и спокойно.

Мы шли дальше.

Все те люди, которых мы сейчас встретили, – это были его собеседники, не мои. Я не испытывал того контакта с ними, который испытывал он, и они совсем меня не ощущали. Мы продолжали идти по городу и вышли к широкому проспекту. Здесь я заметил, что к нам присоединился третий. Он был похож на моего старого спутника – такой же невидимый, но явно присутствовавший.

С его приходом я испытал новые ощущения: тепло человеческого тела, прикосновения, чувство надёжности и покоя охватило меня.

– Он раньше был строителем и архитектором, строил дома и различные здания, – кивнув в сторону нового знакомого, пояснил мой старый приятель, предвосхищая мой вопрос.

Дальше мы шли втроём. Но и эти новые ощущения были скорее нового приятеля, чем мои. Я испытывал их посредством него. Постепенно к нам присоединялись всё новые и новые спутники, добавляя новые ощущения или меняя прежние.

Но как только кто-то из спутников отдалялся от нас, вместе с ним пропадали и те чувства, которые он приносил с собой. Наконец, мы снова остались одни с писателем.

– Ты так и не встретил ничего своего, наверное, я не смогу тебе помочь, – с грустью сказал он мне.

И снова какая-то неведомая сила потянула меня в поле у леса. Я летел назад всё быстрей и быстрей, а он всё стоял напротив меня совсем близко и с сожалением смотрел мне в глаза.

Вот я уже видел окраину города, а за спиной чувствовались поле и лес за ним – что-то тёмно-зелёное огромное и обволакивающее ощущалось позади.

– Извини, я не смогу тебе помочь, видимо, ты смертен. Прощай, – с этими словами я провалился в недра зелёного поля и лёжа видел, как смыкаются они надо мной. Обширное, бескрайнее прежде небо обрамляется тёмной рамкой, оно становится в этой рамке всё меньше и меньше и, наконец, совсем превращается в точку.