Вселенная любви

Второй продолжает зеленеть.

Христиане, иудеи, мусульмане, боготворя великий дуб, окружили его преданиями. Христиане утверждают, что апокалипсис наступит, если совершиться одно из трех событий:

– будет обнаружен Ноев ковчег;

– в великую субботу накануне Пасхи не зажжется Благодатный огонь;

– погибнет Мамврийский дуб.

Остатки Ноева ковчега ищет каждое поколение человечества и все, якобы, что-то находят. Огонь, слава Богу, ежегодно нисходит. А Мамврийский дуб, до блеска истертый множеством человеческих рук, самое старое на земле дерево, с некоторых пор был окружен металлической оградой.

Музыканта ожидали с концертами в его ближневосточном турне. Кристине поступил заказ написать маслом Мамврийский дуб. И они встретились как раз под его кроной, на закате солнца. Александру представилась редкая возможность беседовать с Кристиной наедине. А Кристина оценила возможность написать портрет знакомой знаменитости сангиной на картоне от коробки с апельсинами.

Александр был холост и в земном прагматичном мире являлся белой вороной, но судьба его вознесла на вершину славы и материально он был независим, а концерты были расписаны на годы вперед. Музыкант был необыкновенно чувствен и красоту Кристины оценил в полной мере и не отводил восторженных глаз от собеседницы.

– Ты меня вдохновляешь – Александр был откровенен, – но и мне в музыке не всё подвластно.

– О чем ты? – удивилась художница. Выводя темные брови и густую черную шевелюру Александра.

– Я исполняю чужую музыку, а хочу писать свою.

– Так пиши.

– Я пишу, но у меня не получается, как у Моцарта, Шопена и Чайковского.

Музыкант замолчал, рассматривая ветви библейского дуба, а Кристина подумав, сказала:

– Это переживания Рихтера. Он полагал, что останется достоянием лишь собственных современников.

– Господь всего не дает человеку – махнул рукой Александр, а художница попыталась уловить контур ладони виртуоза.

Александр старался объяснить себе секрет магии женской красоты, явленой его взору на расстоянии вытянутой руки. Кристина стояла перед садящимся в море солнцем и её стройная, высокая, гармоничная фигура была очерчена пурпурным светом звезды. Контур был совершенен. Подобную красоту в мраморе запечатлевали скульпторы античности, а в последствии молодой Микеланджело. Что-то вечно исчезающее, неуловимое было в этом образе.