Вселенная любви

Сейчас принято считать, что максимальное число звёзд, способных обладать обитаемыми скальными планетами, с водой и атмосферой, в Млечном Пути расположены на расстоянии в восемь килопарсек от центра галактики. Это именно там, где находиться наше солнце.

Взглянув на Кристину, уголки губ которой приподнялись, Петр объяснил.

– Один парсек – это расстояние, которое свет проходит за 3,2616 года.

– Переведи это в километры.

– Один парсек это 206 265 астрономических единиц. Одна астрономическая единица это 149 600 000 километров.

Восемь килопарсек это 8 000 парсек.

– А какой у нас ресурс?

– Планетарная сфера разума, с файлами, программными кодами и базами данных, скрытыми в серверах, и к этой сфере мы подключены через паутину маршрутизаторов.

– А что выше в этой иерархии? – спросила Кристина.

– Полагаю, есть галактическая сфера разума.

– Тогда мы должны попытаться подключится к галактической сфере разума. Как это сделать?

Пётр в ответ лишь улыбнулся, покачивая головой.

– Допустим нам удастся.

А что последует дальше? – продолжала спрашивать заинтригованная Кристина, и оттенок её глаз изменился.

Её богатое художественное воображение уже представляло Млечный Путь с поясом звезд, тусклых красных карликов, отстоящими на восемь килопарсек от центра галактики и обладающих обитаемыми скальными планетами. Кристина представляла, как красиво это может быть отображено в масляных красках, формирующих на холсте рельеф со зримой перспективой.

– А далее должно быть создано приложение, отстраивающее космическую трёхмерную ткань из галактик, а она похожа на пористую губку.

– Тогда доступная нам сфера разума должна расширится и встанет проблема подключения к сфере разума в масштабе вселенной. Как это сделать?

Разговор происходил в Терсколе, в обсерватории, расположенной на юго-восточном отроге Эльбруса, спящего две тысячи лет заснеженного двуглавого вулкана, невозмутимым исполином вырастающего в центре главного Кавказского хребта. Вокруг белоснежными ледяными склонами в заросшую соснами Баксанскую долину с ревущим потоком на дне мчались лыжники.

Над острыми вершинами дышащих стужей бесстрастных серых скал исполинского хребта проплывали белые облака. Глаза слепли от яркого солнца и девственной красоты молодых гор.

– Каков возраст главного кавказского хребта – спросила Кристина чинившего уазик буханку загорелого бородатого астронома, внешность которого указывала на то, что ему известно почти всё.

– Двадцать миллионов лет.