Вселенная любви

Было очевидно, что главным сокровищем великой мистерии нашего зримого мира выступает голубая планета, необыкновенно красивая, вечно молодая, космическая странница, удерживаемая солнцем именно там, где это надлежит для эволюции жизни.

Мир видимый, четыре с половиной процента вселенной, представал во всем своем естестве, и оно было великолепно.

Людское начало сквозь толстые стекла иллюминатора проступало музыкой, поэзией, красками и сверху казалось прекрасным. Всё низкое, плотское с заоблачной высоты не рассмотреть, словно его и нет.

Скоро Пётр и художница оказались на берегу Чёрного моря среди развалин Херсонеса. Они долго не могли надышаться морским воздухом. На плите белого известняка установили мольберт. Из тюбиков выдавили масляные краски. Процесс этот доставлял Кристине удовольствие. Таинство начиналось, но чего-то не хватало для вдохновенья.

Пётр включил компьютер, запустил тут же написанное приложение, взаимодействующее с поисковыми системами и на экране, началось повествование об античности.

Реальность отступила, растворившись в голубых небесах, и Пётр с художницей, удобно расположившись на берегу, у трепещущего на ветру костра, увидели две с половиной тысячи лет истории Херсонеса и всего Северного Причерноморья так, как будто пережили её сами.

Началось с того, что над горизонтом синего моря, на глазах, изумленных происходящим тавров и скифов, поднялись паруса. Это был флот греков малоазиатского города Гераклеи Понтийской, расположенного на южном берегу Чёрного моря, как раз напротив Херсонеса, восточнее Босфора и Константинополя.

Гераклею Понтийскую в 1100 году до н.э. основали греки города Мегары, соперника Афин, населенного двумя столетиями ранее пришедшими в Грецию с севера дорийцами. Видимо, дорийцы веками хранили воспоминания о северных землях, о той бескрайней равнине, с которой их предки некогда вторглись во владения Микен и на три столетия ввергли Грецию в темные века безвременья и дикости. Север манил дорийцев, не смотря на все опасности, неотвратимо, как магнит судьбы.

И однажды весной произошло то, свидетелями чего оказались наши герои.

Суда греков, вымеряя глубины, вошли в Карантинную бухту, убрали паруса, сложили вёсла и бросили якоря.

Южный берег Крыма в мае благоухал, утопая в благословенной зелени. Цвела душистая лаванда. Горстка скифских всадников, словно ниоткуда, появившаяся на берегу и прикрыв глаза ладонями, внимательно наблюдала за происходящим. На некоторое время воцарилась тревожная тишина.