Тарантул. Трилогия

Особенных сюрпризов ждать не приходилось, и майор, проделав эту невероятную по напряжению работу, решил отдохнуть. Он буквально валился с ног от усталости и бессонных ночей.

Кроме того, хотелось повидать родных. Майор набрал номер телефона.

– Алло! Это кто? Мама… Собираюсь к вам приехать… Замучился. Ну конечно переночую. Николай дома? Спит? Почему? Хорошо, потом расскажешь. Я выезжаю минут через десять.

24. Борьба предстоит еще долгая

Проснулся Степка на мягком диване и долго не мог сообразить, как он попал в эту незнакомую, хорошо обставленную комнату.

На стуле около дивана он увидел аккуратно сложенную одежду и сначала не признал ее. Вымытая и выглаженная рубашка с новой заплаткой на рукаве совсем не походила на ту, что он снял вчера. Пушистый халат, надетый вместо белья, кое-что напомнил, и постепенно в памяти начали восстанавливаться последние минуты перед сном, а дальше все тонуло в какой-то черной пропасти, вроде той, куда он провалился, потеряв сознание при взрыве бомбы.

Перед тем как проснуться, слышал он знакомые голоса.

– Вот он, полюбуйся, – сказал один знакомый мужской голос.

– А ведь я его знаю, Коля, – сказал другой и тоже очень знакомый голос.

– Ты всех знаешь…

– Знаю. Степаном зовут.

– Точно. Степан Григорьевич Панфилов.

– Беспокоился я за него. Ну, пускай спит.

Это было все, что мог вспомнить Степка после пробуждения. Вероятно, разговор этот ему приснился, подумал он.

В квартире стояла тишина. Небрежно задернутые шторы пропускали широкую полосу дневного света.

Скрипнула дверь, и на пороге показался улыбающийся, чисто выбритый, в форменном кителе и домашних туфлях Николай Васильевич.

– Ну что, проснулся, Степан Григорьевич?

– Ага! Проснулся, – потянувшись, сказал Степка и спустил босые ноги с дивана.

Его новый друг, шлепая туфлями по полу, подошел к окну и распахнул шторы.

– Погодка сегодня хорошая! Больше не хочешь спать?

– Нет.

– А то бы еще соснул, для ровного счета, денек.

– Надо домой. Наверно, уж поздно.

– Ты хочешь сказать – рано?

Степка внимательно посмотрел на механика, стараясь угадать, шутит он или говорит серьезно. Его новый друг имел привычку шутить в самые трагические моменты, как это мальчик понял еще в подвале, и говорить улыбаясь о серьезных вещах.

– Который теперь час? – спросил Степка.

– Скоро восемь.