Тарантул. Трилогия

В ясном небе мерцали звезды, словно они ежились от холода.

Бураков утешал себя тем, что к утру он попадет в теплое помещение и отогреется, а на фронте люди мерзнут не меньше и этой надежды не имеют. Чтобы разогнать кровь, Бураков прошелся по улице и остановился около дежурной.

– Замерзли? – спросил он женщину.

– Нет. Я тепло одета.

– Вы давно здесь живете?

– Давно. Отец после революции сюда переехал. Тут женился и все время живет. Я здесь родилась, – охотно ответила дежурная.

– Вы, значит, совсем еще молодая.

– Конечно молодая. Это, наверно, полушубок меня старит. Он неуклюжий, но зато теплый.

– Вы русская?

– Русская. Почему вы спросили?

– Просто так. Здесь, кажется, немцы живут?

– Да. Много немцев. Раньше здесь была немецкая колония.

– Вы их не боитесь?

– А чего бояться? Мы с ними никаких дел не имеем. Они сами по себе, мы сами по себе. Они живут очень замкнуто и мало кого к себе пускают.

– А вдруг немцы город захватят? Положение очень серьезное.

– Нет, это невозможно… Столько жертв – и неужели не удержим?

– Удержим! Первый натиск отбили.

– Ну вот видите… Первый натиск – самый сильный.

Бураков помолчал, потом спросил:

– Вы работаете?

– Да. На заводе.

– На каком заводе?

– Вы очень любопытный. Здесь, на Выборгской стороне.

– Ну, если это военная тайна… Отец ваш тоже работает?

– Нет. Ушел в ополчение. Два брата на фронте… Все дерутся.

– Значит, вы сейчас одна?

– Мама есть. Она в ночной смене работает.

Бураков затеял беседу с целью получить кое-какие сведения о живущих здесь немцах, но разговор незаметно свернул в сторону.

На горизонте вспыхнули узкие столбы прожекторов.

– Опять, что ли, налет? – проворчал Бураков.

– В наш завод немцы две бомбы сбросили, – сказала девушка и засмеялась. – В ответ на это у нас производительность поднялась.

– Это как в сказке, – сказал Бураков. – В заколдованном войске. Одному голову срубят, на его место десяток новых встанет.

– Да, – сказала девушка.

– А как эти… ваши соседи себя чувствуют? – спросил Бураков. – У них ведь сложное положение. С одной стороны, они советские граждане, а с другой – немцы… Наверно, сочувствуют?

– Не знаю. Молчат они…

Столбы прожекторов неожиданно исчезли, и только один с громадной скоростью упал на землю. Казалось, что сейчас донесется свист рассекаемого воздуха и удар от падения.

Раздались гулкие шаги, и темная фигура высокого человека вынырнула из переулка.