Жога

В измятом и изрядно грязном одеянии после недельного путешествия на двухъярусных нарах теплушек, с котелками, вещмешками, но без оружия солдаты напряженно оглядывались, суетливо и молча строились в походную колонну.

А кругом степь – темная, бескрайняя, полная тревоги и опасностей. А на западе – казалось, сразу же за последними строениями полустанка – то и дело взлетали осветительные ракеты, цепочками прерывистого неживого света ткали небо трассирующие пули. И доносились глухие уханья разрывов. Фронт.

– Фронт рядом! – сказал выстроившимся солдатам бравый лейтенант с орденом Красной Звезды над кармашком гимнастерки.

Жога постарался. Набил патронами вещмешок, карманы, навесил на себя пулеметную ленту, в руки прихватил две противотанковые гранаты. Да еще выданный только что автомат на плече. А идти пришлось всю ночь. Жога выдохся, начал отставать.

– А ну, подтянись! – прикрикнул на него командир.

– Не могу, – сказал Жога и рухнул на землю. – Совсем не могу.

Тут командир увидел, до чего перегрузил себя Жога.

– Какого дьявола ты набрал на себя столько?! – набросился он на Жогу.

– Вы же сами говорили, что фронт рядом. А он, оказывается, у черта на куличках…

– Три наряда вне очереди за разговорчики! – обрезал его лейтенант.

– Есть три наряда! – ответил как положено Жога. А потом, косясь на теперь уже действительно близкие разрывы, добавил: – А может гауптвахты трое суток, а, товарищ лейтенант?

2.

Топать колонной по дороге, разбитой донельзя техникой, – не сахар-рафинад. Туча пыли стоит над колонной. Она слепит глаза, лезет в нос, рот, забивает уши. И кажется, что ты попал в какую-то колышущуюся аморфную массу, отгораживающую тебя от товарищей, шагающих рядом, и даже как бы от всего мира. А тут еще пот – он превращает пыль в грязь, которая стекает струйками по лицу, спине и груди, жгутом накапливаясь под ремнем.

Чтобы как-то уберечься от пыли, Жога перепрыгнул кювет и пошел целиной – кочковатой, заросшей жесткой высохшей травой. По-видимому, это были давно не паханые поля. Идти стало труднее, зато чуть свободнее дышалось.

Вдруг Жога остановился как вкопанный. У него даже дух захватило. Перед ним лежало голое тело, отсвечивающее мертвой белизной в лучах луны. Тело лежало навзничь с неестественно подвернутой ногой.