Берегиня

Затворив калитку, мужчина задрожал всем телом, колени предательски подогнулись, и опустился на землю. Кровь стучала в висках большими барабанами – с каждым ударом всё сильнее и сильнее.

«Рассказывал внуку про всякую там нечисть, и вот вам пожалуйста, с оборотнем повстречался. Так и до сердечного приступа недалеко».

Подождав, пока успокоится рвущееся из груди сердце, и переведя дух, поднялся и, с трудом переставляя ватные ноги, добрался до крыльца. Прямо перед дверью лежала тушка молодого кабанчика. Значит, отец-волк с самого начала не собирался причинять вред человеку, приютившему его дитя.

– Так какого ж рожна?.. – Иван Данилович воинственно погрозил кулаком в пустоту ночи, снял с гвоздика в сенях ковшик, зачерпнул им воду из сорокалитрового бидона и с жадностью выпил всю до капли.

Вытерев губы ладонью, старик улыбнулся, взглянув на ситуацию со стороны, но улыбка тут же исчезла, едва увидел два бирюзовых огонька маленьких глаз, смотревших на него из кухни. Осмысленный взгляд малышки, полный мольбы и печали, проникал в душу, а грустно приподнятые бровки и прижатые ушки выражали не то вопрос, не то ожидание чего-то.

– Чего вскинулась? Родитель твой приходил. Переживает. – Иван Данилович опустился на корточки рядом с волчонком и погладил без опаски. – Не грусти, девочка моя, всё будет хорошо. Оглянуться не успеешь, как домой воротишься. Спи.

И ведь поняла, послушалась. Печально вздохнув, заползла под руку крепко спящего Алёшки, прижалась к нему и затихла.

На следующее утро она проснулась ни свет ни заря, и стало понятно, что спокойная жизнь в доме закончилась.

С раннего утра и до самой ночи Алёшка с волчицей бегали друг за другом во дворе и по огороду (поначалу она ковыляла на трёх лапах, поджав травмированную), кувыркались в траве и, не обращая внимания на нравоучения деда, ели из одной миски. На глазах деда и под его неусыпным контролем зарождалась крепкая дружба двух таких разных и в то же время таких похожих друг на друга существ. Оценив по достоинству заботу мальчишки, маленькая волчица с радостью открыла перед ним двери своего мира и не задумываясь впустила внутрь.

Волк-отец вновь наведался в гости к исходу четвёртых суток, когда дети уже спали. Не таясь, он тихонько поскрёб когтем входную дверь, вызывая хозяина дома во двор. Иван Данилович вышел, подошёл к нему, не зная, что делать дальше.

– Здравствуй, Иван Данилович! Как дела?

Старик вздрогнул, услышав мужской голос, оглянулся.