Русский Моцартеум

 – Учитывая наши ограниченные на данный момент возможности, выявить в таком муравейнике хорошо замаскированного агента – все равно что выловить оброненное в море колье.

– Вообще-то мне казалось, что у нас несколько иная специализация, шеф. А что делают все эти шустрые папины детки со Смоленской площади? Они великолепно могут часами говорить ни о чем. Неужто им такое задание не под силу?

Сансаныч поднял глаза.

– У нас тоже есть принципы, есть честь, и мы просто не имеем права смотреть сквозь пальцы, когда кто-то нарушает наши планы, а тем более, когда убивают наших людей.

Вот почему я попросил, чтобы эту операцию поручили нам. – Сансаныч криво усмехнулся. – По-видимому, существуют политические соображения, которые делают эту твою миссию в определенных сферах не самой желанной. Ты должен иметь это в виду, Рудольф.

– Да, шеф, – сказал я. – Значит, главная цель состоит в том, чтобы еще раз доказать всем, а главное, нам самим, что мы не сдаем своих друзей, а чужаков просто учим уму-разуму – пусть в следующий раз не зарываются, а лучше смотрят в святцы, на кого они замахнулись мечом.

– Ты все правильно понял, – кивнул Сансаныч и, глянув в окно, добавил: – Как заметил наш большой друг и коллега, друзья не умирают…

Мы оба замолчали. Я тоже уперся взглядом в окно – на хмурое низкое небо, серые здания кругом и пролетающие по шоссе лакированные машины, нервно выскакивающие из одной пробки, чтобы вновь через какие-то пять-десять минут застрять в другой. И подумал, что там люди на улице открыто трудятся на благо государства, встречаются, любят, а после работы идут в театр, в гости другу к другу, просиживают в клубе, не скрываясь от репортеров.

И мне на какой-то миг стало до обидного жаль, что нам никогда не суждено жить и работать в таких условиях. Но это была секундная вспышка, как зарница на небе, которая тут же стерлась в памяти.

А вслух я сказал:

– Да, шеф. Значит, мы попытаемся скоординировать действия наших друзей в новых условиях и посмотрим, что из этого получится.

А почему вы считаете, что эти другие силы будут спокойно наблюдать за всеми 36 нашими манипуляциями?

– А уж в этом ты их должен убедить, Рудольф, – ответил Сансаныч. – Не забывай: они сами хотят в это поверить. Не так уж часто мы идем в «открытую», ва-банк, когда три живых сотрудника некогда враждебных стран теперь будут трудиться бок о бок, и более того: вы должны потолкаться друг с дружкой, побеседовать про то, про это. Процесс длительный, рассчитанный на годы.