Жили два друга

Ты не волнуйся, Магомедова. Сейчас же вызовем доктора.

– Какого? – простонала девушка. – Неужто полкового? Нашего майора Коваленко Терентия Терентьевича?

– Ну да, его.

– Не делайте этого, товарищ лейтенант, – жалобно простонала Зарема. – Или вы не знаете, что наш полковой доктор прописывает всем больным только два лекарства: аспирин или капли датского короля? Он же глазник по профессии, а здесь хирургическое. Если вы ему скажете, он меня быстро запрячет в какой-нибудь самый близкий госпиталь, чтобы сложить с себя ответственность.

Заморин, не выносивший женских слез, переминаясь с ноги на ногу, сказал:

– Давайте пожалеем девчонку, товарищ командир. Хоть и непослушная, а давайте пожалеем. Ведь если попадет в госпиталь, отчислят из полка. Как пить дать отчислят. А девка серьезная.

– Где у тебя болит, Зарема? – спросил Демин.

– Правая нога, товарищ лейтенант… коленка.

– Ну, крепись.

Демин опустился на колено и осторожно снял с ноги девушки франтоватый сапог.

– Чулок я сама сниму. Отвернитесь, товарищ лейтенант, – смущенно попросила оружейница. Колено у нее не кровоточило. Белая кожа была содрана, и на чашечке виднелся огромный синяк. Демин пощупал кость в одном, другом, третьем месте.

– Здесь болит? А здесь? А здесь?

– Нет, товарищ лейтенант. И здесь нет. А здесь самую чуточку, – покорно отвечала Магомедова. Демин выпрямился и спокойно встретил вопросительный взгляд механика.

– Ясное дело, Василий Пахомович. Типичный вывих. Попробуем без помощи эскулапов обойтись. Меня в родной Касьяновке сосед дядя Тихон обучил такие вывихи ликвидировать. Я даже своей сестренке Верке вправил однажды коленку. Это делается вот так. – Демин наклонился, взял за щиколотку ногу девушки и с силой дернул на себя.

– Уй! – простонала она, когда первая волна боли обожгла ногу. – Даже в глазах потемнело.

– Василий Пахомович, сходите на стоянку, кликните Пчелинцева – надо и с ним создавшуюся ситуацию обсудить, – сказал Демин.

Как только механик ушел, Демин присел на траву и осторожно провел ладонью по ее опухшей коленке.

– Бедная девочка, – пожалел он. Зарема приподнялась на локтях, остановила на нем удивленные глаза.