Годы испытаний. Честь. Прорыв

Она стояла среди подруг, оживленно разговаривая. Как только мягко вздохнули трубы духового оркестра и первые звуки вальса понеслись по залу, он подошел к девушке. Она вскинула на него удивленные глаза, и они закружились в вальсе.

Сияющий Жигуленко подошел к Миронову.

– Ты знаешь, ее зовут Наташа!.. Правда, хорошее имя?

– Хорошее.

– Ты что, обиделся? Брось. – Он хлопнул Миронова по плечу. – Смотри, здесь девушки одна другой лучше… Приглашай любую и танцуй.

Миронов, ничего не ответив, вышел покурить.

У входа он обратил внимание на девушку, которая стояла рядом с лейтенантом. Она рассеянно смотрела по сторонам. Ее черные вьющиеся волосы были уложены высокой короной вокруг головы, а черные глаза блестели так, что даже длинные ресницы не могли скрыть этого.

Неожиданно появившийся Жигуленко перехватил взгляд Миронова.

– А у тебя меткий глаз, – сказал он усмехаясь. – Красавица! Прямо испанка. Вот только страж у нее зоркий, так и ходит по пятам.

Миронов вздохнул.

Жигуленко танцевал с Наташей последний танец.

Широко улыбаясь и слегка пожимая ее тонкие пальцы, он сказал:

– Разрешите мне сегодня конвоировать вас домой?

Она вдруг холодно смерила его с головы до ног, сердито выдернула руку и затерялась в толпе.

Жигуленко растерянно огляделся: «Чего она обиделась?» Он вышел на улицу и сразу увидел Наташу. Она стояла вместе с «испанкой» и ее спутником-лейтенантом. Взглянув на Жигуленко, Наташа отвернулась.

Лейтенанты возвращались домой расстроенные.

– Знаешь, они очень похожи.

– Кто они?

– Наташа и наш командир.

– Да ты, Саша, никак влюбился?..

В темных просторах неба рассыпались золотисто-голубые искры звезд.

– Ты что все на небо смотришь?

– Ищу свою звезду, – пошутил Миронов.

– Эх ты, поэт, не там ищешь… Твоя звезда по земле ходит.

Глава вторая

Канашов проводил молодых лейтенантов долгим взглядом. Вот и опять в полку появились два новых командира. На днях должны приехать в полк еще несколько молодых лейтенантов – выпускников училищ.

Канашов подошел к окну. Робкая весна – только март, но на снегу уже голубеют лужицы. В открытую форточку врывается влажный ветер, пахнущий лежалым сеном и мокрой вишневой корой.

Через двор, к клубу, заботливо поддерживая жену, прошагал Аржанцев. Прошло еще несколько человек из его полка. Канашов вспомнил: сегодня суббота, все торопятся в клуб, на вечер самодеятельности. Можно и ему уйти домой пораньше. Но домой не тянуло.