Годы испытаний. Честь. Прорыв

Глаза его заблестели.

– Вы забываете, о чем говорите!..

– Сядьте немедленно, подполковник. Слушайте старших. Вам дают полезные советы, а вы ведете себя, как нервная барышня. На языке политики ваши действия можно расценивать как преклонение перед иностранщиной. Вы потеряли ориентацию. Вы, коммунист, всегда должны помнить об этом.

– Да, коммунист, – упрямо кивнул головой Канашов, продолжая стоять.

– У вас потеряно партийное чутье, вы не осмысливаете критически окружающие явления. И это произошло потому, что все напечатанное в буржуазных журнальчиках вы глотаете без раздумья… Мы били зарубежных врагов с их военными теорийками и доктринами.

И в дальнейшем будем бить. Пусть только сунутся. Это вам ясно?

– Давно ясно.

– Видно, не совсем ясно, если у подполковника проскальзывают нотки сомнения в нашей мощи.

– Это ложь! – Сжав кулаки, Канашов сурово взглянул на комиссара.

– Нет, правда. Вы уже договорились до этого. И если потребуются свидетели и доказательства, представим.

У Канашова мелькнула мысль: «Неужели это Шаронов?» Канашов как-то в разговоре сказал ему, что надо поменьше шуметь о непобедимости нашей армии, побольше работать, чтобы армия была действительно непобедимой. Тогда Шаронов робко возразил: «Нет, ты не прав, пропагандой о своей непобедимости мы удерживаем врагов от нападения на нас». – «Пугаем их, выходит?» – насмешливо спросил Канашов. «Не пугаем, а предотвращаем прямые акты агрессии». – «Вот в этом-то и беда, – не согласился Канашов, – что некоторые оценивают врага примитивно: раз враг, то дурачок, простачок.

Гнилая это теория – шапкозакидательство. Она нам стоила большой крови в Финляндии…»

– Советую вам, товарищ подполковник, хорошенько подумать над этим. – И Коврыгин вдруг неожиданно спросил: – А что произошло у вас с женой?

Канашов поднял удивленный взгляд.

– Да вот нелады из-за дочери. Требует отправить ее и платить алименты. А отправлять мне ее некуда… Чего же это я родную дочь по белу свету скитаться пущу?

– Не знаю, как там у вас обстоят дела, но не забывайте, что мы с вас спросим в партийном порядке.

Нельзя так себя вести. До меня дошли слухи, что вы рукоприкладством занимаетесь… Подтвердятся факты – вам несдобровать. И потом, дочь надо воспитывать. Вы за нее в ответе. Ведь это безобразный случай – ссора с собственной матерью из-за каких-то денег…

– Не мать она ей, а мачеха. И потом все это враки, – отрезал Канашов.