Сорок один мертвый

Нет никого старее меня, к сожалению. – Певица горько улыбнулась и выпила.

– Что вы такое говорите?! – Юноша набрался мужества и выпалил. – Вы прекрасны!

– Спасибо, ты очень мил. – Певица погладила юношу по щеке. – Но я на самом деле стара как мир.

Не успел юноша открыть и рта, чтобы возразить, как рядом с певицей на стул рухнул какой-то тип и схватил ее за руку.

– Станцуем? Давай станцуем. – Лыбился он ей прямо в лицо. – Ну че ты?

– Отпустите мою руку. – Спокойно сказала певица.

– А что будет, если не отпущу? А? – Он хотел еще что-то сказать, но подскочивший бармен выдернул его из-за стойки и поволок к выходу.

Она размяла руку и допила вино.

– Одни уроды повсюду. – Сказал юноша провожая взглядом бармена.

– Ну хоть что-то интересное случилось в этой серой тоске. – Она вздохнула и затушила сигарету. – Пора мне.

– Тогда я вас провожу!

– Какой бойкий. Ну хорошо. Пока! – Помахала она рукой музыкантам.

Они шли молча по заснеженной улице. Он попробовал обнять ее за талию, но она убрала его руку и взяла его под локоток.

Метель заметала улицы и в снегу оставались глубокие одинокие следы. У ее подъезда он попробовал поцеловать ее, но она отстранилась и только улыбнулась.

– Рано тебе еще до моего поцелуя. – Сказала она и провела рукой по его щеке. – Доброй ночи.

Он стоял и смотрел, как она уходит в дом, а потом разглядывал окна, стараясь угадать, где она живет. Он блуждал взглядом по дому и в одном из них вроде шевельнулась занавеска и вдруг мелькнуло что-то белое, как кость или череп, он не успел разобрать.

Юноша глуповато улыбаясь пошел дальше по улице, кутаясь в куртку, с глазами блестящими как первый снег.

А в это время в баре, потерянном в переулках, забулдыга, схвативший певицу за руку, вдруг вскочил и уставился на свою кисть.

– Холодно! – Он тряс рукой, растирал ее и кричал все громче. – Холодно!

На глазах всех очевидцев руку стала чернеть и обугливаться, как полено брошенное в огонь.

– Как холодно! – Прокричал мужчина и схватился за сердце.

Его лицо исказила гримаса невыносимой муки и из уголков глаз выступили капельки крови. Колени подогнулись и безжизненное тело рухнуло на пол бара. Обугленная кисть подрагивала в луже разлитого бренди.

Ветер на улице завывал все сильнее, кружа снег в холодном танце.

Шестой мертвый

Поезд метро ехал, со свистящим воем, в тоннеле, рассекая подземелье под городом. Глаза слипались и не было никаких сил бороться со сном.