Жирафы

Жирафы

Лана Лоза

Серия рассказов о маленьком вымирающем городе N, где действительность давно переплелась с мистикой, а местные живут лишь прошлым и, кажется, сами уже не уверены, реальны они или всего лишь призраки.

Лана Лоза

Жирафы

Город N

Это был город, где отдавал жаром потускневший мрамор местного парка, где ещё били фонтаны, покрывая асфальт плесневелой коркой сырости, где рынок поглощал и выбрасывал грязь, а живая масса толпы толкалась и кипела.

Закат бродил по крышам домов, щедро заливая шифер солнечной кровью.

Тогда это был город, где почти все светофоры работали исправно, перемигиваясь зелёно-красными глазами, и невдалеке шумели по рельсам длинные поезда.

По ночам с пышной торжественной яркостью горели огни торгового «Дома Быта», а по дорогам разъезжались потёртые, скрипящие «гармошкой» жёлтые автобусы.

Дымили работающие заводы с грязными запотевшими окнами и колючей проволокой на кирпичных заборах.

Повороты дорог открывали здесь всё что угодно: одноэтажное похоронное бюро оптимистично зелёного цвета, больницу с цветущими яблоневыми садами или «Рюмочную» с повседневными беспамятными телами под вывеской.

Город жил – ничего не строилось, но ничего и не рушилось. И была уверенность, что завтра на рынке скопится такая же толпа, столько же грязи выльется оттуда под вечер. И не сменится за прилавком ни один продавец, не включится позже или раньше обычного свет в чьём-то окне.

Но с годами уверенность проходила, оставляя горький металлический осадок в душе.

И тогда начали рушить здания. И начали умирать люди.

Солнце по-прежнему освещало своим ясным ликом мир по утрам, но уже почти никто на него не смотрел.

И разрывались старые могилы, и клались новые тела, и разъезжались живые, и страшно было смотреть на разлуки. И рыночная грязь смешалась с чистой некогда кровью, и стала грязной кровь.

Сказка в синих тонах

Убийца умер уже давно. Гораздо раньше, чем это можно было когда-либо даже предположить. Он уже наверняка сгнил в земле и насквозь покрылся червями. В буквальном смысле насквозь. Поэтому он никак, ну никак не мог только что пройти мимо него на улице.