Семь тысяч знаков

Их нет, а как я без них? Разве я смогу? Зачем мне деньги, если у меня нет сына, который мечтает о новом мяче? Зачем мне все эти новые дорогие шмотки, если любимый этого не увидит и не оценит? Что же я натворила… что пожелала…

Я медленно добрела до кафе и, выбрав столик на балконе, попросила кофе. Открыв сумочку, увидела пачку сигарет. Значит, я курю. А в прошлой жизни на дух не выносила запах табака. Прикурив, поняла, что наслаждаюсь каждой затяжкой. В сумочке лежал телефон. А что, если…

Номера мужа и сына я помнила наизусть.

Сначала Алеша…

– Да? – мужской голос в трубке был настолько родным, что я чуть не заплакала.

– Алеша… Алексей? – выдавила я.

– Да, Наталья Викторовна, добрый день! Вы до Маши дозвонится не можете? – муж знал меня.

– До Маши?

– Ну да, жена опять свой мобильник где-то оставила. Она же у вас была утром? Что-то не так с примеркой? Она сейчас в ванной, как выйдет, я попрошу, чтобы вам набрала.

– Маша ваша жена? – я не сдержала возглас удивления.

– Минутку! – в трубке послышались смех и радостные возгласы.

 – Извините, сын с матча вернулся. Выиграли три – ноль! Да вы же знаете, он у нас футболист. Так, простите, что вы спрашивали?

– Извините… – я нажала отбой. Говорить было невозможно. Слезы душили изнутри, словно удавка. Руки дрожали. На месте Маши должна быть я! Я не хочу так. Как же мне теперь быть…

В свой новый дом я вернулась, когда уже стемнело. Ноги не несли. Я долго бродила по Александровскому саду, размышляя, как теперь жить дальше.

Так ничего и не придумав, но стерев в кровь ноги в пусть и дорогих, но ужасно неудобных туфлях, я наконец приехала в наш с Юрой особняк.

– Где ты была? – Юра, почти не изменившийся с тех пор, как я с ним рассталась семь лет назад, яростно смотрел на меня. Он был пьян.

– Гуляла, – я огрызнулась, отворачиваясь от него.

– Гуляла?! Я тебе сейчас покажу прогулки, шалава! – я не успела даже обернуться, как он схватил меня за волосы и отшвырнул к стене. – Гуляла ты, значит! Сука! – он бил меня ногами по лицу и ребрам.

Я чувствовала соленый металлический вкус крови во рту и не верила, что все это происходит со мной. – Тварь! Потаскуха! – он наносил удар за ударом, его искаженное злобой лицо было так близко. Я чувствовала его дыхание и сжималась от ужаса.

Не знаю, сколько он избивал меня. В какой-то момент я потеряла сознание. Когда пришла в себя, Юра сидел надо мной и плакал. В руках у него была ватка, смоченная в перекиси.