Имперский рубеж

 – А то я боялась, что бедные уточки замерзнут… Я так плакала в детстве над сказкой о Серой Шейке… Давай их покормим! Тут неподалеку булочная есть…

– Ты думаешь, они нас увидят? – скептически оценил расстояние офицер. – Сомневаюсь.

– А мы их подманим. В нашем имении есть пруд – ну ты знаешь, – так там несколько лет подряд жила пара уточек… Не жила, а на лето прилетала. Они даже утяток выводили! – округлила и без того большие глаза девушка. – Ей-богу! Как только я выходила на берег – они сразу спешили ко мне! Представляешь! Они знали, что у меня для них всегда припасено вкусненькое…

– Утки конфеты не едят, – улыбнулся Саша.

– Смеешься? – укоризненно поглядела на него Настя. – Будто я не знаю. Конфеты же сразу тонут.

– Значит, пробовала?

– Ну… Я тогда маленькая была… А кормила хлебными крошками, – с вызовом заявила девушка. – Брала на кухне у Василисы несколько кусочков, оставшихся от завтрака или обеда… А потом они перестали прилетать.

Александр порадовался про себя, что не успел поведать любимой свои охотничьи подвиги – они с отцом облазили с ружьями и спаниелями Жулькой и Карлушей все окрестные болота и озера, редко возвращаясь домой без полных ягдташей[9 - Ягдташ – охотничья сумка.]. Любящая все живое и радующаяся и жучку, и пташке девушка, думается, резко переменила бы к нему отношение после подобных откровений.

Буксир, так же бодро бегущий обратно (хотя это, может быть, был уже совсем другой кораблик – молодые люди ничего не понимали в цифро-буквенной абракадабре, крупно выведенной на ржавом борту), внезапно издал резкий сиплый гудок, и стая уток, пробежав несколько метров по воде, поднялась на крыло.

– Противный! – это уже адресовалось бестактному суденышку. – Спугнул бедненьких…

Однако кормление пернатых теперь отпадало, поэтому парочка, постояв еще несколько минут у парапета, побрела дальше.

– Папенька велел тебе прийти к нам в следующую субботу, – не поднимая глаз, произнесла Настя.

– Зачем? – автоматически спросил Саша, мысли которого опять были далеко-далеко.