Дыхание любви

В перерывах доводилось есть разбитые арбузы, хотя и не греческие, но тоже очень сладкие, каких сейчас практически не бывает в России. Нынче царит лишь какая-то кормовая химическая трава.

Но если россияне узнали бы стоимость сладкой ягоды в этом ресторане, то послали бы Антона так далеко, что из Греции не видно.

Хотя сейчас и в России цены не уступают мировым, а иногда и обгоняют все мыслимые и немыслимые пределы, но вот с качеством проблемы и с денежками у большинства напряжённо.

В Москве ещё можно прожить и неплохо, а в глубинке сложнее. Там не поймут и представить себе не смогут, что можно кушать арбуз за триста евро, причём не целый, а лишь порцию из двух треугольничков по сто пятьдесят евро за каждый.

Антону стало несколько скучновато. Солнце низко склонилось над морской гладью, и уютная бухта приняла более красочные черты.

Донёсся запах кальяна от недалеко расположенного шатра с усевшимися в нём любителями подымить на восточный манер.

Греция тоже в последнее время увлекается восточными культурами, хотя, являясь православной страной и уважая только свой родной язык, не брезгует заимствовать некоторые нетрадиционные для неё новшества.

Немалую роль сыграла Османская оккупация. Теперь Эллада во многом схожа с Турцией, где водят туристов на экскурсии в древние греческие акрополи, оставленные туркам вместе с территориями со времён войны.

Зайдя в шатёр и заказав себе кальян, Антон присел за свободный столик, разглядывая прекрасный морской закат.

Он часто бывал в этом городе и этом отеле, но первый раз оказался один на прогулке пешком.

В основном все передвижения происходили на автомобиле. Офисы, фабрики, почему-то греками названные магазинами, кафе, бары, рестораны, отели в городах Афины, Салоники и в деревушках с такими экзотическими названиями, как Лагада, Катерина, Лариса, Скотина уже так надоели, что Антон ещё вчера почувствовал дикую усталость.

Пришлось немного даже обидеть греческих друзей, отказавшись от их гостеприимства и уединившись перед отлётом.

Греки, конечно, приедут проводить его на аэроплан, так они называют самолёт, но это ещё не скоро, а пока Антон чувствовал, как усталость медленно переходит в молчаливую истому на грани опустошения от своего душевного одиночества и так долго тянувшегося времени.