Девять окон восходящего Солнца

 – О чем это он? Какой Максимус? Какой центурион? Нам по-прежнему не известно: что это за змея, где ее нужно искать, и какую подсказку она в себе таит? Самые важные вопросы так и остались без ответа… Кто-нибудь верит, что этот рум проделал столь длинный путь, чтобы посетить могилу какого-то воина?

Затем, отдельно для Пирра, он добавил уже на фарси:

– Эта говорящая голова явно хочет усыпить наше внимание. Я чуть не уснул, пока этот фенек говорил. Он что, к этой встрече готовился? Ничего вразумительного мы от него так и не услышали.

По выражению лица правителя было видно, что он крайне недоволен. Зора замолчал, и это означало, что визирь должен повторить руму сказанное им, кроме слов, произнесенных на фарси.

Тот так и сделал. Повторил сказанное правителем, а затем от себя добавил:

– Ты темнишь! Пытаешься утаить от нас самое важное. Мы услышали звук треснувшей ореховой скорлупы, а ядра так и не попробовали. Ты не ответил на главный вопрос… Смилуйся над нами и поделись, все ли в твоей стране такие же хитрые, как ты, или же встречаются и наивные, вроде нас с нашим досточтимым правителем?

Последние слова визиря рассмешили Зору, и он расхохотался.

Вдоволь насмеявшись, правитель вдруг замолк. Следом за ним притихли и остальные. Воцарилась тишина.

Зора вновь повернулся лицом к визирю, как того требовали правила:

– Люди, населяющие Бакуан, такие разные. Да взять хотя бы моих слуг…

Он окинул присутствующих равнодушным взглядом.

– Прямоволосые и смуглые, с узким разрезом глаз; кудрявые, с черной копной волос; белокурые, с синими глазами. Про огненно-рыжих я промолчу. Гуляя по узким улочкам Бакуана, можно встретить самых разных людей. Вряд ли такое можно увидеть где-либо еще. А знаешь почему?

Все молчали, потому что понимали: правителя не интересовало мнение окружающих. Это был его метод. Задавая вопросы, он привлекал к себе внимание.

– Люди здесь все разные, – продолжил Зора после некоторой паузы, – потому что их предки родом из разных мест.

Марзибан Зора закинул голову, чтобы рассмеяться над собственной шуткой, как вдруг из-за двери послышались чьи-то быстрые шаги, и он замер в совершенно нелепой позе.