Девять окон восходящего Солнца

Несложно было заметить, как рум встревожился. Он не собирался делиться тайной, известной лишь ему одному, и потому натиск правителя привел его в смятение.

Стало ясно, что просто так ему не отделаться, и, немного помявшись, он начал свой рассказ:

– Мой отец служит хартофилаксом в Константинуполисе.

– Остановите этого безумца, – взвыл Зора. – Какой такой хартофилакс-констафилакс. То, что от этих слов не ломается его язык, совершенно не означает, что от них не сведет судорогой наши уши.

– Ты расстроил нашего правителя, – строго произнес визирь, обращаясь к гостю. – Продолжай, но подбирай короткие слова.

– Хорошо, – ответил рум, – постараюсь выполнить твое пожелание.

– Это не пожелание, а приказ, – разозлился визирь.

– Хорошо, – сказал рум, – пусть будет по-твоему.

Рум поведал, как однажды в одном из хранилищ храма Агия София его отец случайно наткнулся на деревянный ящичек, в котором лежали кинжал и папирус времен императора Домициана. Запись на папирусе была сделана со слов римского легионера, участвовавшего в одном восточном походе. Отец тогда узнал об отряде легионеров под предводительством центуриона Юлиуса Максимуса. Тот отряд разбил свой лагерь и остановился здесь, недалеко от Бакуана.

– Ну и что теперь? – раздраженно спросил визирь. – Что нам до этого? Не тяни! Выкладывай суть!

– Тот центурион здесь нашел свою погибель, – продолжал рум. – Он погиб от рук местных воинов. Здесь же, в Бакуане, в пределах шахристана, его и захоронили. Вот что было на том папирусе.

Хоть и выглядел рассказ странным, все слушали с интересом и решили, что легенда о том сражении, возможно, и была известна местным жителям когда-то, но затерялась среди многих других городских преданий и мифов.

Рум поведал также о том, что в той записке была упомянута некая «змея желания», и он прибыл в Бакуан, чтобы найти ее. С ее помощью он намерен обнаружить место захоронения того самого центуриона.

– Ты все слышал? – обратился к визирю правитель, когда рум закончил свой длинный рассказ.