Мавры при Филиппе III

 – Что проход войска через наш город всегда сопряжен с беспокойством и неприятностями: солдаты мало того что стоят у нас на квартирах, но и живут за наш счет!

– Правда! Правда! – вскричали многие из торговцев.

– И тех, у кого, к несчастью, окажутся хорошие дома, – продолжал трактирщик, – богатые лавки, гостиницы, наверное, закидают долговыми расписками.

– Но, согласись, мой друг, – заметил Гонгарельо, – нельзя же королю остаться без стражи?

– Можно! – вскричал широкоплечий мужчина с рыжей бородой и диким взглядом, вскочив на тумбу и таким образом обращаясь к толпе.

– Он говорит правду! – закричал трактирщик.

– Так, так, очень хорошо! Громче, громче! – воскликнул портной.

Разговоры, которые в ту минуту слышались в разных направлениях, вдруг смолкли. Тишина воцарилась в толпе, все начали внимательно прислушиваться к речи оратора, который с жаром продолжал:

– Когда покойный наш король Филипп II под предлогом преследования Антонио Переса пришел с вооруженной силой, чтоб уничтожить арагонские фуэросы, он сожалел только о том, что не мог поступить так же с наваррскими; и то, что не посмел сделать Филипп II, хочет исполнить теперь его сын и наследник! Но вы этого не допустите, если вы наваррцы!

– Да, да, мы наваррцы и этого не допустим! – вскричал трактирщик.

– Мы все наваррцы! – воскликнул портной.

– Все! Все! – повторила толпа, не вникнув еще в дело и уже начиная волноваться.

– Что сказано в уставе наших фуэросов?[4 - Фуэросы – права, привилегии (исп.).] Город должен судиться своим судом и охраняться своими согражданами, и ни один вооруженный иноземец не смеет войти в него! Так ли?

– Правда, правда! – воскликнул трактирщик, который никогда этого не читал.

– Правда! – повторил портной, не зная наверняка.

– Но, позвольте, – осмелился заметить вполголоса цирюльник, – разве королевские солдаты – для нас чужеземцы?

– Они кастильцы! – возразил оратор с презрением.

– Правда! Правда! – раздавалось в толпе.

– Мы посильней и поумней наших соседей, аррагонцев.