Мавры при Филиппе III

Ниже было приписано:

«Кареты Его Величества, его сиятельства графа де Лермы и прочих именитых особ будут сопровождаться полком инфанта и полком гвардии. Въезд в город совершится через ворота Карла V; торжественная процессия протянется по улице Таконьера до дворца вице-короля, где Его Величество остановится. Во все время визита дома в городе будут украшены огнями, убраны цветами, драпировкой, королевскими гербами и также гербом первого министра графа де Лермы. Мы находим излишним побуждать верных граждан пампелунских к излиянию и выражению энтузиазма и преданности, будучи уверены в их сыновней любви к своему монарху.

Об ослушниках и нарушителях порядка будет доведено до сведения нашей святой инквизиции.

    Хосе Кальсадо де-лас-Тальбас, коррехидор».

Только что Гонгарельо успел окончить чтение, как на балконе одного из домов показался сам коррехидор и, махая шляпой с широким черным пером, воскликнул:

– Да здравствует Филипп III и его славный министр граф де Лерма!

Как послушное эхо, толпа повторила крик; только в группе, стоявшей под балконом, послышался какой-то ропот.

– Пусть приезжает в Пампелуну наш новый король и его двор, а главное – граф де Лерма. Я слышал, у него свита многочисленнее короля и при том граф не скуп, не смотрит на расход, люди его живут в довольстве… любят хороший стол… они, наверное, зайдут пообедать в «Золотое Солнце»…

– И закажут себе платье для праздников, – прибавил Трухильо, богатый портной, стоявший в толпе.

– Но, – продолжал Хинес, повышая голос, – зачем к нам ведут два полка? Полки гвардии и инфанта?

– Полк инфанта! – воскликнул Трухильо, бледнея.

– Да, – подтвердил цирюльник Гонгарельо, – тот самый, что и в прошлом году был здесь. С ним опять придет бригадир Фидальго д’Эстремос, который стоял у тебя на квартире, да как я заметил, прогуливался частенько под ручку с твоей милой женушкой Пепитой.

– Фидальго д’Эcтремос? – прошептал Трухильо с гневом.

– Да, красивый мужчина! Я имел честь несколько раз брить его.

– Все, что он говорил тебе, пустяки, ложь! Слышишь? – воскликнул разгневанный муж.

– Да он мне ничего и не говорил, – отвечал спокойно цирюльник.

– Ну, предположим, что наш сосед Трухильо говорит правду, – возразил трактирщик громко.