Добровольцем в штрафбат. Бесова душа

Добровольцем в штрафбат. Бесова душа

Евгений Шишкин

За крутой нрав его прозвали «Бесова душа». Он получил срок за бытовое убийство. Он должен искупить свою вину кровью. Из лагеря он отправляется в штрафбат – чтобы принять боевое крещение на Курской дуге…

Евгений Шишкин

Добровольцем в штрафбат

Памяти деда – Егора Васильевича

Часть первая

Бесова душа

1

В избе влажно блестит выскобленный, вымытый пол. Танька у порога отжимает над ведром тряпку.

– Не топчи тут мне! – покрикивает она на старшего брата Федора и щурится на редкие золотые пылинки в столпе солнечного света.

Солнце уже сползло на западный небосклон, но еще ослепительно-живо, оранжевым светом ломится в распахнутые окна. Лучи сквозят между алых шапок распустившейся герани, ударяются в большой никелированный самовар, который стоит у подтопка возле беленого бока русской печи. Осколки разбитого о самовар солнца зыбкими зайчиками лежат на створках громоздкого буфета, на строченом подзоре высокой кровати, на толстой матице, где на гвозде висит керосиновая лампа, и наконец – на темном резном окладе зеркала, в серебряное озерцо которого глядится Федор.

Он зачесывает русый волнистый чуб набок. Гребень у него, однако, плох, щербат. Вот и опять один зуб погнулся и слегка царапнул висок.

– Тьфу ты! – злится Федор, берет с подоконника нож с деревянной ручкой, и непутевый зуб гребня с легким щелчком отскакивает от лезвия.

Федор ни сном ни духом не ведает, что этим ножом он сегодня убьет человека.

Однако весть будет не совсем точна: тот человек выживет. За волосок прицепясь к жизни, выкарабкается из бездонного смертного запределья. Выкарабкается, быть может, благодаря тому, что мать Федора, Елизавета Андреевна, поплатится своим будущим ребенком (она ходила на сносях и от нахлынувшей беды преждесрочно родит бездыханного мальчика); а быть может, благодаря Таньке, которая с неунимающейся дрожью будет истово креститься и нашептывать бескровными губами самосочиненные молитвы перед ликом Николая Угодника в киоте над янтарной слезой лампадки, о которую незадачливая ночная бабочка опалит крылья.

…Погремев рукомойником, Танька обтерла о фартук руки, притулилась на лавке в углу.

– Тятя наказывал в курятнике насест подправить. Забыл? Я скотину обиходила, в сенках прибралась, полы вымыла.