Умереть на рассвете

 – Ты-то продналог отдал, не поморщился, а мне каково? Мне продналогу этого за двадцать десятин насчитали, а где у меня двадцать? Половина земли бурьяном заросло. А теперь получается, должен я Советской власти.

– Ну, ты-то не лодырь, – снисходительно посмотрел на него Спиридон. – Только на хрена было бабе твоей столько детей рожать? Десять душ! Было бы у тебя спиногрызов поменьше, давно бы лошадь справил!

– А я чё? – смутился Андрон. – Баба-дура, кажный год рожает.

– Рожает-то от духа святого али сосед помогает?! – заржал Спиридон, а Даньшенков окончательно скис.

Кочетов, просмеявшись, захрустел огурцом и сказал, ни к кому не обращаясь: – Вот раньше-то приезжали продотрядовцы, из кого они зерно вышибали? Из меня! А чего я должен за всю деревню отдуваться?

– Ты, Спиридон, ври, да не завирайся! – строго сказал Яков Николаев, старший брат Ивана. – У всех выгребали, не у тебя одного.

– Ладно, мужики! – примирительно сказал Иван, не желавший ссоры в первый же день. – Война закончилась, теперь легче будет.

Дали мы отпор белогвардейской своре, теперь заживем! Давайте-ка еще по чарочке.

Выпили, потянулись к остаткам расплывшегося холодца.

Кто-то из мужиков, кого Иван не помнил, сообщил:

– В Абаканово торгованы приехали. Не из Череповца, а, как бы не соврать, не из самого ли Питера? За сто яиц коробку спичек дают, шкуры на соль меняют. У меня кожа лошадиная была, невыделанная. Хотел скорняку отдать, запамятовал, думал, выбросить придется, так за нее два с лишним пуда отвалили!

– Ух ты, два с лишним пуда! – заволновались мужики.

 – А чё еще-то берут?

– Вроде на восемь белок нечищеных – три фунта соли, малину сушеную, да грибы сушеные хорошо берут. В городе-то откуда грибам взяться?

– Так чё ты раньше-то молчал?! – вскипел Спиридон Кочетов. – У меня энтой малины да грибов с прошлого года осталось – хошь жопой ешь!

– Ну, завтра и съездишь, – невозмутимо отвечал мужик. – Они там целую неделю меняться собирались. Соль, спички, мануфактура[1 - Мануфактурой в деревне называли ткань, произведенную на фабрике.

]. Седни-то уж всяко торговлю свернули, ночь скоро.

– Ах ты, мать твою за ногу, еще и мануфактура?! – длинно выругался Кочетов, вскакивая из-за стола. – Ладно, Иван, побегу я. С утра дел много, а тут еще это. Надобно же все подготовить да увязать.

Гости сожрали холодец, смолотили пескарей (кошка облизывалась, но ей и косточек не оставили), слопали капусту с огурцами.