Награды они не просили

Хотя люди устали донельзя, выдохлись они, товарищ капитан. – Иван тяжело вздохнул. – Да и в бане неделю не были.

– Товарищ лейтенант, – голос дежурного по штабу приобрел суховато-официальный тон, – вашей батарее было выделено для отдыха целых двенадцать часов. Мало? Дежурство у вас тоже укороченное, скажите спасибо Горскому, его приказ. И тут вы недовольны. Утром сменитесь, и будете отдыхать. После обеда вашей батарее выделят машину свозить людей в баню. Но это будет завтра, а пока ваша основная задача на данный момент – оберегать воздушное пространство Советского Союза, понимаете ли, а не ваньку валять.

 – С этими словами Сорокин повесил трубку.

– Никто меня не валяет, – злобно буркнул Иван, кладя трубку. После чего сплюнул: – «Оберегать» – слово-то какое загнул, черт тебя подери. Оно-то, конечно, сидя в штабе, легко наставления раздавать, это тебе не под открытым небом батареей командовать!

Хотя Сорокин тоже начинал свою службу с командира огневого взвода, а потом командовал батареей, как и Козовник.

Правда, инструкциями и проверкой знания устава он уже тогда мог любого достать до печенок. На батарее Сорокина строго соблюдались все предписанные инструкции, что очень нравилось начальнику штаба Семенову. По мнению начальника штаба, батарея старшего лейтенанта Сорокина была лучшей в полку. Вот и выдвинули Сорокина на командира артдивизиона,

а потом и в штаб забрали, присвоив ему очередное звание «капитан». Хотя есть некоторые, по мнению Ивана, идиоты, которым в штабе не сидится, мол, штаб – это не для них.

Именно так и поступил командир 54-й батареи Игнатович,

окончивший то же училище, что и Козовник, только тремя годами ранее: будучи переведенным в штаб на «теплое» место, он начал писать рапорта с просьбой вернуть его на батарею, чего в итоге и добился. «И что тебе в штабе не сиделось, служака, елки-палки!» Мог бы сидеть капитаном в штабе, а из-за своего непонятного рвения сидит старшим лейтенантом где-то на Сапуне, там, куда Макар телят не гоняет.

Размышления Козовника прервал вопрос дежурного по батарее лейтенанта Белонина.

– О чем задумался, командир?

У Ивана не было желания делиться своими мыслями с Белониным, потому как эти мысли касались прямого начальства. А обсуждать начальство, пусть даже с товарищем, Козовник считал опрометчивым. Еще будучи курсантом, он усвоил простую истину: говорить о своем прямом начальстве надо, как о покойнике: либо хорошо, либо ничего.