Названец. Камер-юнгфера

Зиммер, смуглый брюнет с красивыми и выразительными черными глазами, сразу понравился и матери, и дочери; но в особенности понравился юной Торе двумя отличительными чертами своей личности: изяществом и скромностью. Эти два качества и красивая наружность делали его вполне привлекательным.

Разумеется, Тора заставила его рассказать про опасность, которой он подвергся в дороге, и Зиммер добродушно и серьезно, без хвастовства рассказал свой случай. Его действительно чуть не убили, он бежал, даже сапоги свои оставив добровольно в руках разбойников.

Пока Адельгейм о чем-то перешептывался с г-жой Кнаус у окна, Тора, беседуя наедине с Зиммером, расспросив его обо всем на свете, продолжала все-таки свои расспросы.

– Отчего вы так плохо, с таким странным произношением говорите по-немецки? – спросила она.

– Я слишком маленьким приехал в Россию, – ответил Зиммер.

– Так же, как и мы с братом! – воскликнула девушка. – Но все-таки мы, выучившись отлично по-русски, так же как и вы, все-таки сохранили произношение.

Вы же изъясняетесь, как здешние русские, выучившиеся по-немецки уже после восшествия на престол императрицы, поняв, что этот язык им необходим в будущем, так как Россия должна же отныне сделаться полунемецким государством.

– Неужели вы думаете, что это возможно? – холодно выговорил вдруг Зиммер.

– Что?

– Чтобы Россия, огромная страна, православная и русская, сделалась совершенно немецкой и лютеранской?

– Непременно! Все так говорят.

Веру заставят всех переменить и сделаться лютеранами, а языку заставят учиться.

– А крестьяне? – спросил Зиммер, несколько улыбаясь.

– Понемножку и крестьян заставят. Говорят же в Германии крестьяне по-немецки.

Тора говорила все это утвердительно и твердо, как самую простую истину.

– И мы – я и вы, – как немцы должны желать этого! – прибавила она.

– Конечно! – заявил Зиммер. – Но я думаю, что этого никогда не будет. Ведь вот вы, как и я, живя здесь долго, в России, стали говорить отлично по-русски.

И даже мы вот теперь, начав с немецкого языка, перешли на русский.

Тора засмеялась:

– Я, право, не знаю… Я и русских, и немцев одинаково люблю. А иногда даже бывает, что иной русский мне нравится больше немца. Наши все какие-то сонные. И вот я скажу правду: вас первого немца я нахожу мало похожим на всех. Вы мне напоминаете одного русского офицера и лицом, да и вообще что-то у вас есть похожее на него.