Именами вашими стоим

Сам Пётр Фаддеич Лошкарёв участия во всей этой истории не принимал, так как давно уже сладко подрёмывал в тишине курительной комнаты, выронив из рук кальян.

Нине Петровне, особе пылкой и впечатлительной, вдруг представилась чудовищная картина дуэли между Петром Адольфовичем и Николаем Ивановичем, в результате которой первый был повержен наземь со смертельной раной в груди. А так как лекарь Цидеркопф был единственным на тысячу вёрст вокруг человеком, которому Нина Петровна могла доверить своё женское здоровье, то она с воем кинулась к нему, стремясь уберечь от беды:

– Пётр Адольфович, душечка, не делайте этого! Прошу вас! Ну, не будьте же вы таким кровожадным! Это вам совсем не идёт.

Я умоляю вас, помиритесь с Николаем Ивановичем! – Обернувшись к Хлызовой: – Оленька, ну хоть ты повлияй на этого саксонского рыцаря! Ему, видите ли, непременно хочется чьей-то крови!

Сравнение с саксонским рыцарем показалось Цидеркопфу лестным и, главное, очень кстати, так как это давало ему моральное право проявить благородство к сопернику.

Он с болью во взгляде посмотрел на Нину Петровну и, получив в поддержку очередной воздушный поцелуй от Ольги Леонидовны, с видимым усилием протянул руку Булгакову:

– Одно из качеств моей профессии – прощать людям их слабости. Я вас прощаю.

Капитан-поручик подал лекарю свою руку и сказал, глядя тому прямо в глаза:

– Одно из качеств моего характера – прощать людей слабых. Поэтому я вас тоже прощаю.

Цидеркопф сделав вид, что этого не услышал, тут же отдёрнул руку назад, а Анечка захлопала в ладоши:

– Ну, вот и хорошо! И впредь, господа, прошу вас не испытывать великодушия наших милых хозяев.

Лизочка подошла к ней и, приобняв, поцеловала в лоб:

– Дорогая моя, наше терпение, как у ангелов, его на всех хватит. Так ведь, Андрюша?

Она посмотрела на мужа.

– Так, Лизанька, так.

Беэр расправил густые свои усы и, слегка прищурившись, залюбовался Лизочкой. Он смотрел на её волнистые волосы, на её глаза, на лицо, выражение которого так неуловимо менялось, на линию её спины, на её платье, красиво подчёркивающее её фигуру.

«А ведь, случись что, не удержу её. Никакими силами не удержу. Бога молю, чтобы не при жизни! Вот помру, тогда и освободится. А ежели раньше влюбится в кого – застрелюсь».

Она почувствовала на себе его взгляд и, обернувшись, улыбнулась ему.

– Андрей Венедиктович! Да что с вами? Ведь пятый раз уже к вам обращаюсь.

Беэр непонимающе посмотрел на стоящего пред ним Леубе, затем усмехнулся.