Невидимая смерть

– Вот как! – вскинул брови Риббентроп. – Прекрасно, когда есть такие друзья.

Он полистал анкету, которую, видимо, читал перед этим, но успел забыть:

– Вы – член партии?

– С тридцать седьмого.

– Да-да, молодые борцы, неистовая смена… Надеюсь на вас.

Юстин собрался с духом:

– Господин рейхсминистр, мне легче будет выполнять свою миссию, если вы позволите включить в делегацию Линду Штаймахер, известную специалистку по России.

– Штаймахер? Слышал о такой. Кажется, она числилась в списке? – Риббентроп посмотрел на Хафе.

– Список пришлось сокращать, когда стало известно, что полетит самолет, – ответил тот.

– Все-таки постарайтесь удовлетворить просьбу господина Валетти.

– Слушаюсь, – Хафе поклонился, локтем тронул Юстина.

Они вышли в коридор. Франк высказал неудовольствие:

– О Линде могли бы не говорить.

– Извините, сорвалось.

– Вы подозрительно много извиняетесь. Если бы я не знал вас, то мог бы усомниться в искренности. Итак, берите минимум вещей и ждите звонка. Хайль!

5

Четырехмоторный «Кондор» должен был взлетать с аэродрома Темпельхоф.

С вечера к нему стали собираться провожающие – журналисты, кинооператоры хроники, работники министерств, иностранные послы… На высоко задранном носу сидел механик с лампой-переноской – крошка в сравнении с громадой самолета – и копался в лючке. Летчики, радист и штурман стояли в стороне, переговаривались между собой. На рукавах их комбинезонов виднелся знак – бубновый туз, означавший, что они принадлежат к лучшему в люфтваффе Восьмому авиакорпусу Рихтгофена, выполнявшему все правительственные перевозки.

Работники службы безопасности осмотрели багаж членов делегации, проверили карманы и сумки, провели через толпу к самолету. Риббентроп с помощниками задерживался. Причины никто не знал. Скорее всего, фюрер отдавал последние распоряжения. Механик закончил свои дела и сполз на стремянку, по ней спустился на землю, подошел к летчикам, стал что-то объяснять. Экипаж пошел к своим местам в самолете.

– Садитесь и вы, – разрешил один из сотрудников СД.

Юстин и Линда разместились в последнем ряду.

Вскоре со стороны аэровокзала показался кортеж легковых машин.

Передний «опель-адмирал» мазнул по иллюминаторам ярким светом фар, остановился. Разом вспыхнули прожекторы, застрекотали кинокамеры, высокие чины сгрудились вокруг Риббентропа, чтобы пожать на прощание руку. Улыбаясь и позируя, рейхсминистр демонстративно отмечал одних и оставлял без внимания других.