Каменный Пояс. Книга 2. Наследники

 – Вот истин бог, ни алтына за душой!

– Ты не юли! – пригрозил Прокофий. – Гляди, от меня ни крестом, ни молитвой не оградишься. Слушай, живодер, покойный тятя совершил беззаконие…

Лицо Мосолова стало багровым:

– Побойся Бога, Прокофий Акинфиевич: таким словом меня обзываешь и почившего батюшку не по-христиански помянул…

– Ты не перебивай, когда хозяин говорит, – сдвинул брови Демидов. – Я свое возьму! Закон на моей стороне, но к закону надо скакать до Санкт-Петербурга, к царице-матушке! А как туда в столичный град явиться без денег, сам знаешь.

Мосолов стал крестить тучное чрево мелкими крестиками.

– Свят, свят, какие слова говоришь!

– Молчи, лысый черт! Не призывай Бога, ворюга! – резким голосом выкрикнул Прокофий и цапнул Мосолова за бороду. – Кому сказки сказываешь? Кого обманываешь? Кто у деда хапал? Кто у батюшки крал?

Он сердито дернул приказчика за густую бороду. Мосолов поморщился, вскрикнул.

– Молчи! – пригрозил Демидов. – Голову оторву! Плох тот приказчик, который не хапает. Давай, дьявол, на дорогу, не то пожалеешь!

– Батюшка! – взвыл приказчик и, выбравшись из-за стола, брякнулся на колени. – Пощади, батюшка, ни алтына у меня…

– Убью, скаред! – рванулся вперед Демидов, и глаза его недобро сверкнули. Мосолов взглянул на злобное лицо молодого хозяина и ужаснулся, понял: не шутит тот.

– Сколько, батюшка? – прохрипел он.

– Тыщу червонцев.

– О-ох! – простонал Мосолов. – А расписочка? Процентов сколь? – заглянул в глаза хозяина Мосолов.

– С этого и надо было начинать, – сразу отошел Прокофий и посулил твердо: – Как ранее давал, так и теперь получишь!

Озираясь на Демидова, приказчик с опаской подошел к божнице. В ту же минуту стряпуха забарабанила в дверь:

– Пельмени еще подоспели, Перфильич!

– Погодь чуток, – отозвался хозяин и, оборотясь к Прокофию, залебезил: – Ты уж, батюшка, обо всем никому ни словечка.

Он полез в угол, отодвинул икону и добыл из тайника золото…

Спустя три дня Никита Никитич хватился племянника – его и след простыл.

– Проворен, чертушка! – похвалил он Прокофия. – Непременно помчал с жалобой в Caнкт-Петербург. Теперь пойдет потеха! – нескрываемо радовался он предстоящим неприятностям главного наследника.