Ермак. Том I

В рязанской земле усердствовал отрок один – Переяслав. Мал был, а лучше его никто кож не дубил, не выминал. Кожемякой посадские и кликали. Один раз, работая, он рассердился, не ладно выходило, схватил отменную бычью кожу и разорвал, – такой великой силы был человек… Взял его великий князь Дмитрий Иванович в поход, в степи. Там сошлись два войска. И вышел из вражеской рати высокий, жилистый печенег и вызвал на единоборство. Все убоялись, а рязанский отрок вышел и схватил спесивца, оторвал его от земли, да так к своей груди прижал, что печенег дух испустил.

– Вот видишь, и ты крепись, отче! – повеселел Мальцев и, подбадривая келаря, повел его по дороге.

К вечеру они еле добрели до кургана. Солнце раскаленным ядром закатилось за синеющие на горизонте горы. Келарь упал и, несмотря на уговоры Семена, не поднялся больше.

– Тут и уложи в могилу: место приметное! – прошептал он. – А кедолы сбей с меня, хочу лежать свободным…

Рано спустились сумерки, а за ними сразу навалилась кромешная тьма.

И опять в толпе невольников, но только уже без напарника по цепи, ковылял Мальцев за нестройным войском Касим-паши. Не стало теперь полчищ, все в орде перемешалось; передохли кони, истомились люди, и у всех было одно желание – утолить жажду.

Но воды не хватало. Пыльные, костлявые люди шли, шатаясь, озлобленно жалуясь:

– Аллах не пошлет нам удачи: несчастлив наш хункер. От него все беды…

Касим-паша мрачно оглядывался на редеющую орду. Где сильные и злые янычары? Отчего они молчат?

На Белом озере бегущих встретили гонцы султана и литовский посол. Они мчали на сильных конях. Караван верблюдов был увешан турсуками со свежей водой. Слуги бережно везли сухое мясо, фрукты и сыр.

Одетые в белоснежные плащи и чалмы, гонцы султана торжественно остановились на дороге. Среди них на тонконогом сером жеребце красовался светлоусый, с гордой осанкой, литовскии посол Ягнус. Встревоженными глазами он разглядывал странное зрелище на него, словно из загробного мира, двигались исхудалые, костлявые люди, бредившие на ходу. Они приближались, как призраки, безмолвные и страшные.

На потемневшем аргамаке навстречу послам выехал Касим-паша.