Ермак. Том I

Не заботясь об охране, он повернул коня и вместе с царевичами и немногими ордынцами кинулся навстречу казакам. Как два вихря, столкнулись всадники, завертелись, и пошел гул по равнине. Злобно ржали кони, кружили, взрывали копытами землю, зубами хватали дончаков, злобясь, с глазами, налитыми кровью, вставали на дыбы. Крымчаки с криками и визгом рубились, но падали под ударами казачьих сабель. Могучий конь Ермака подминал под себя поверженных. Размахивая тяжелым мечом, подзадоривая себя и коня криком, казак рубил противника наискось, разваливая его от плеча до паха.

Горе Девлет-Гирею!

Оберегая отца, царевичи схватили его лошадь под уздцы и увели от смерти…

Позади орды, погоняемые плетями, еле тащились невольники. Семен Мальцев шел скованный в одной паре с келарем Арсением. Монах был хил, слаб, седая бороденка побурела от пыли.

– Не дотянусь, умру, но то радует – бегут басурмане из русской земли! – сухими потрескавшимися губами шептал он.

– Пусть дохнут проклятые, а мы жить будем! – решительно сказал Мальцев.

 – Дойдем до Азова и сбежим. Не сдавайся, отче, бодрись!

Келарь с изумлением смотрел на пленника, покачивал головой:

– Гляжу на тебя и вижу одну тень человека, только очи сверкают жизнью. Откуда же такая сила?

– От ненависти к ворогу обрел я эту силу! Ух, сняли бы ке-долы, я показал бы им, иродам, на что способен наш человек! – со страстью вырвалось у Мальцева. – И ты, отец, думай о мести. Она укрепит дух твой!

– Пришел мой час, сыне, – тоскливо сказал келарь.

 – Вон до того кургана дотянусь, а там и кости сложу… – Слезы потекли по его желтым щекам. Пыль черным пеплом ложилась на лицо и мешалась со слезами. – Велик и силен русский человек! Он вечный труженик на отчей земле, всю пашенку за сохой обходит, грады и села из пепла и запустения после татарвы поднимает, ему бы ликовать да радоваться, а он бедствует. Ордынцы, турки да паны рушат его жизнь!

От слабости старик говорил чуть слышно. Семен держал его под руку. Худой, изможденный, в грязной, рваной рубахе, прилипшей к костлявым лопаткам, Мальцев, однако, держался гордо.

Большие воспаленные глаза его полыхали ненавистью.

– Погоди, отче, Русь устоит против всех бед! – уверенно сказал он. – Мы трудолюбы великие, выдержим все напасти! Одно жаль, жизнь коротка, мало человеку отпущено.

На исхудалом лице келаря появилась слабая улыбка.

– И в малом русский трудяга успевает сотворить великое. Поведаю тебе, сыне, предание одно.