Каменный Пояс. Книга 1. Демидовы

 – Она вышла из горницы.

– Ты, душа-человек, пей, – хлопнул Никита гостя по плечу. – Пей, дух из тебя вон! Никуда ты не пойдешь больше – работы и у нас край непочатый, а руки у тебя крепкие.

– Эту пестрядину да рвань брось, – Акинфка рванул гостя за портки, – мы тебя добро оденем. Знай работай только!

От сытой пищи и от вина гость охмелел. Сулея на столе качалась, огни в лампадах расплылись; гость тряхнул головой, но пьяный морок не отходил. Парень облокотился о дубовый стол, положил курчавую голову на широкую ладонь и, раскачиваясь, запел лихую песню.

Голос его был легкий и ладный, за душу брал. Дунька в стряпной посуду мыла, шелохнулась от песни; и опять по телу пробежал огонь… «Пригож, и певун притом. Ух, кручина моя», – перевела дух молодая женка.

Сенька не заметил, как сбоку подсел юркий человечишка со слезившимися глазами. Волосы его, густо смазанные квасом, блестели; у человечишки личико с кулак, хитрое, за ухом очиненное гусиное перо. Откуда только и чернильница медная на столе взялась…

– Я, брат, ярыжка, кличут меня Кобылкой, – давай чокнемся да выпьем.

 – Он протянул чарку. Чокнулись, выпили. Кобылка взял из миски хрусткий огурчик, откусил.

– Гляди, до чего ты по нутру пришелся нам, не отпустим тебя, да и только. А для крепости службы хозяину грамотку напишем, так… Ты слушай, а я настрочу…

Ярыжка извлек бумажный лист, выдернул из-за уха гусиное перо, обмакнул и стал писать:

«Быть по сей записи и впредь за хозяином своим во рабочих крепку, жить, где мой хозяин Никита Демидов укажет, с того участку никуда не сойти, жить на заводе вечно и никуда не сбежать».

Глава шестая

1

В ту пору, когда Акинфий плыл с работными людьми по Каме, из дикой степи в Тулу пришла весна. Расцвели розовым цветом яблони, загудели пчелы, ветер приносил из садов томящие, сладкие запахи. Буйно прошумела первая гроза, отгремел гром, по оврагам с гомоном стекали обильные воды, хорошо пахло тополем. Из-за омытых садов вечерами вставал ущербленный месяц, и тогда все – городище, сады, поля – одевалось зеленоватой дымкой.

В чаще черемухи сладко пел соловей.

Никита, высокий, чернобровый, выходил на крыльцо и, зорко оглядывая весеннюю благодать, радовался:

– Ин, какая плодоносная весна ноне идет. Земля и бабы богато рожать будут!

Из земли обильно лезли злаки. Глядя на их буйный разгул, кузнец ощущал свою душевную и телесную мощь. Дики и дремучи были окружающие Тулу леса, бурливы реки, и в сердце Никиты поднималось молодое и тревожное.