Каменный Пояс. Книга 1. Демидовы

И тут на дороге нежданно-негаданно вырос парень с дорожной котомкой. Босой, пыльный. Глаза пронзительные, плечи широкие, лицо тронулось золотистым пушком. Акинфка орлом налетел на кряжистого странника.

– Ты кто?

Парень улыбнулся легко и просто:

– Дорожный человек.

Акинфка склонил лобастую голову, начал задирать:

– Звать как?

– Сенька Сокол.

– Ишь ты, – Сокол? А ну, держись!

Кузнец стиснул кулаки и кинулся на противника. Парень ловко увернулся, сбросил котомку, глаза его налились кровью.

– Пошто ты? – И пошел на Акинфку.

Не успел Акинфка опомниться, как парень крепко двинул его кулаком в бок. – Пошто ты? – спрашивал парень и бил Акинфку. Кузнец лишь поворачивался да охал…

На горе стоял батька.

– Так его! Ловко, эк… Правей, под жабры. Ох, в сусала дурака, – нетерпеливо топал Никита и залюбовался парнем. – И отколь только этот богатырь взялся?

Парень ловко подхватил Акинфку под пояс и положил на лопатки.

– Ты пошто? – спросил парень.

Акинфка засмеялся без злобы, искренне:

– Дурак, кладет, а сам спрашивает: пошто? У, пусти…

Парень опустил руки, моргал глазами.

Кузнец поднялся.

– Ну, спасибо, друже, за науку! Впервые меня так угостили! Айда ко мне на гостьбище!

Прохожего проводили в избу, дали обмыться. Никита по-хозяйски оглядывал парня:

– Отколь бредешь, куда?

По волосам, остриженным по-кержацки, догадывался Никита, что дорожный человек раскольник. Был он высок, строен, легок в движениях, в широких плечах да руках чуялась сила; по душе Сокол пришелся Демидову.

Прохожего человека усадили за стол, накормили, напоили. За угощеньем Акинфка крикнул охмелевшему парню:

– Целуй женку! Будь братом!

– Ой, что ты! – зарделся Сенька.

Дунька повернулась боком, сметила: синие глаза гостя полны светлой радости. Не знала она, злиться или радоваться случаю.

– Целуй… Аль брезгуешь?

Никита покосился на сына, но делать нечего. Гость встал, подошел к молодой хозяйке и опустил голову в нерешительности.

– Что ж ты! – вскинула глаза Дунька и подставила сочные губы.

 – Раз хозяин велит, гость покориться должен…

Акинфий услышал в голосе женки озорство, но тряхнул головой и подтолкнул парня:

– Ну…

Сенька Сокол трижды поцеловал хозяйку. На вид поцелуи казались постными, но в последний раз взволновалась Дунька, словно молнией обожгло ей кровь. «Неужели?» – спросила себя и тут же, отогнав догадку, озорно сказала:

– Варнак, хороших баб толком целовать не умеешь! Поглядим, как-то в работе будешь.