Я умру за вождя и отечество

Нечего было глазеть, как тетушка в строгом темном платье примеряет широкополую шляпку. Этот предмет гардероба она достает лишь по самым торжественным случаям.

Спохватившись, торопливо выдернул утюг из розетки, покуда тяжеленная машинка не начала трещать, будто полновесный костер. Если тетушка узнает, что он опять зазевался и передержал прибор включенным в сеть – точно попадет.

Выждав, пока раскаленное железо чуть остынет, Пауль принялся осторожно разглаживать школьный пиджак. Обычно он куда менее требователен к одежде.

Усердие всецело оправдалось: тетушка, придирчиво оглядев пиджак, ограничилась удовлетворенным кивком. Пауль незаметно перевел дух. Если ей не понравится – вполне может заставить переделывать. А это значит заново разогревать под недовольным взглядом утюг, выглаживать все складочки неудобного пиджака, а он так и норовит свалиться с доски… Та еще морока.

Улица встретила осенней утренней прохладой и воскресной тишиной. Обычно Пауль добегает до школы – а избирательный участок расположился именно там – минут за пять. Господа Майер, однако, идут чинно и неспешно, отвечая на приветствия соседей. Дядюшка Вилли поддерживает супругу под локоть. Ни дать ни взять – те самые старые добрые времена кайзера Вильгельма, когда почтенные немецкие граждане неспешно шли на выборы.

Иллюзия разбилась, когда за поворотом показалось здание школы. У самого крыльца подпирает стенку папаша Фрица. В коричневой рубашке, с красной повязкой со свастикой, он как раз протягивает папироску скучающему рядом полицаю. Тот в качестве ответной любезности поделился со стариком Моргеном зажженной спичкой. Брови тетушки от такого зрелища сошлись к самой переносице. Ей явно не пришлось по нраву возвращение в суровую реальность, где служители закона не тащат дебоширов-штурмовиков в кутузку, а вполне мирно перекуривают, обсуждая последние новости.

– Сегодня довольно людно, – заметил дядюшка Вилли, окинув взглядом пространство перед школой. Оно и впрямь заполнено желающими проголосовать. – На прошлых выборах народу было куда меньше… О, и молодежь решила проявить гражданскую позицию!

Пауль, увлекшийся созерцанием полицая и папаши Фрица, не сразу узнал брата с женой.