Закон волка

Стараясь не подходить близко к окровавленным камням, я некоторое время наблюдал за тяжелыми мухами с перламутровыми спинками, которые лениво ползали по бурым комочкам, увязая в тягучей слизи. Особенно много их было на пучке волос, свернутом кольцом. Это произошло недавно, думал я, невольно озираясь по сторонам. Час назад от силы. Дельфин или чайки?..

Я скрипнул зубами от злости на себя самого. Кирилл, сказал я сам себе, не надо валять дурака! Неужели тебе мало Афгана и Таджикистана, чтобы с уверенностью сказать: это не дельфин и не птица.

Это часть человека. Его кровь и мозги.

Я задрал вверх голову. Можно предположить, что кто-то сорвался с "акульего плавника". Судя по жуткому следу, оставленному несчастным, он вряд ли смог встать на ноги и уйти отсюда самостоятельно. Значит, он был не один. Пострадавшего – живого или мертвого – отсюда кто-то унес.

По спине прошелся холодок, словно морской ветер насквозь продул мокрую майку. Я снова посмотрел вокруг и уже медленно побрел к яхте, внимательно глядя себе под ноги.

Если истекающего кровью человека несли на яхту, то на гальке должен был остаться кровяной след. Должен был, но не остался.

А при чем здесь моя лодка? – думал я. Ею хотели воспользоваться, чтобы перевести несчастного на берег? Но почему на лодке, а не на яхте, что было бы намного быстрее? Может быть, у них внезапно закончился бензин? Может быть, разбился именно тот, кто, в отличие от других, умел управлять яхтой?

Вопросы сыпались один за другим. Я не был готов к тому, что мне пришлось увидеть.

Чужие проблемы сейчас меня не волновали, я не хотел вникать в них и ввязываться в чужую беду. Всему свое время, думал я. Сейчас я устал, продрог, я хочу на берег, а мою лодку, как назло, унесло в открытое море. Я сам нуждаюсь в помощи и сочувствии.

Но я себя обманывал. Честное слово, я лучше, чем могу показаться. Никогда, ни при каких обстоятельствах я не скажу вслух того, о чем сейчас думал. Вроде бы подготовился к тому, что покажу кукиш навстречу любой просьбе о помощи, но на самом деле сразу же забуду и про своих крабов, и о встрече с Лешей, и про мокрую одежду, и стану, если надо, перебинтовывать, делать искусственное дыхание, закрытый массаж сердца, отправлюсь вплавь до берега, чтобы отыскать врача, посадить его на моторку и привезти сюда – я буду делать все, что умею, до тех пор, пока кто-либо будет нуждаться в моей помощи.

Это уже привычка, образ жизни, и я воспринимал это с покорностью обреченного.