Закон волка

Пальцы ее были украшены стальными перстнями, похожими на маленькие ручки от дверей шкафа, на запястьях подрагивали горошинами многочисленные браслеты, с шеи на грудь свисали гирлянды полированных лепестков и конусов из черного дерева. Следователь подняла на меня свои томные глаза, окруженные коричневыми тенями, слегка тряхнула головой, отчего ее длинные волосы, низвергающиеся до локтей с прямого пробора, колыхнулись волной.

– Садись! – не совсем вежливо сказала она, оттопырив указательный палец, указывающий на стул рядом со столом, прошлась долгим взглядом по моему лицу, майке с изображением символа ливерпульского яхт-клуба, осмотрела джинсы и произвела глубокий вздох.

Эта будет копать, как могильный червь, подумал я и стал не вовремя вспоминать, что в подобной ситуации делают умные люди. Кажется, отказываются давать какие-либо показания и подписывать бумаги без адвоката.

Следователь словно прочла мои мысли. Прикуривая длинную тонкую сигарету, кивнула на стопку листов опроса, лежащую на краю стола, и сказала:

– Бери лист и пиши все, что видел на Диком острове девятнадцатого и вчера в Морском.

Коротко и по существу.

Я потянулся за бумагой.

– Видите ли, сначала я хотел бы кое-что объяснить.

– Никаких объяснений! – оборвала следователь. – Что делал, что видел. Больше мне ничего не надо. Комментарии и личные выводы оставь при себе.

– Вы на меня давите, – сказал я честно. – Мне нужен адвокат.

Следователь даже курить перестала и посмотрела на меня так, как учитель на первоклассника, утверждающего, что дважды два – пять.

– Чего? – протянула она и от умиления даже глаза закрыла. Кажется, этой заразе я понравился, и она кокетничала передо мной изо всех своих дамских сил. – Адвокат?.. О, Господи! Начитались всякой ерунды, умными стали. Не нужен тебе адвокат. Никто на тебя не давит. Пиши, что говорят и не задавай вопросов.

Она снова тряхнула головой, пуская по волосам волну. Я взял ручку со стола и придвинул лист к себе.

Надо изложить факты так, подумал я, глядя на белое поле, чтобы обвинение в мой адрес по этой бумажке никак не складывалось.

Пока я трудился над сочинением, следователь курила и бесцеремонно разглядывала меня.

– На море живешь, а такой белый, – сказала она. Это был первый человек, который назвал меня белым. Должно быть, она до меня имела дело только с неграми.

– Это я побледнел от волнения, – ответил я, не поднимая головы.