Я бриллианты меряю горстями

Он был настолько увлечен работой, что не услышал, как в цех зашел Воркун и вздрогнул, услышав над собой его голос:

– Хорошо, что ты здесь! Сейчас будет срочная работа! Понял, да? Поменять масло, фильтр, промыть движок… Меня кто-нибудь спрашивал?

Макс разогнулся, посмотрел на Воркуна красными от дыма сигарет и усталости глазами и отрицательно покачал головой.

– А знаешь что? – тотчас изменил свое решение Воркун. – Не будем торопиться. Сделаешь ее вечером… Понял, да? Ту машину, что пригонят, сделаешь вечером, а эту давай, заканчивай.

Макс кивнул, затем закурил, испачкав донельзя сигарету, и снова склонился над двигателем. "Вот и хорошо, – подумал Воркун, – если что, Макс подтвердит, что я приказал ему заменить на "Ауди" масло и с работой не торопил".

Он вышел во двор и тотчас увидел через распахнутые ворота, как по пыльной дороге к мастерской мчится ярко-красная машина. "Едут!" – подумвал Воркун, чувствуя, как у него учащенно забилось сердце. Он быстро прошел в дальний конец территории, где стояли два ржавых кузова, и встал вплотную к стене.

Через дырку в бетонной плите он хорошо видел и машину, и дорогу в обе стороны. "Не надо встречать, – подумал Воркун. – Обыкновенного клиента хозяин мастерской не встречает".

Приблизившись к воротам, "Ауди" пронзительно засигналила, извещая о своем прибытии. "Что б вы провалились! – мысленно выругался Воркун. – Зачем сигналить? Ну чмошники, ну пацаны!"

Он видел, как машина вкатилась во двор и остановилась.

Некоторое время Воркун продолжал наблюдать за "Ауди" из своего укрытия. Из машины вышли два парня в черных ветровках и джинсах, бритые почти наголо. Они, сплевывая под ноги, ходили по двору, постукивали кроссовками по колесам машины и сверкали солнцезащитными очками.

"Вроде, все спокойно", – подумал Воркун и вышел из-за кузова. Воришки заметили его не сразу, потому как вообще не смотрели в угол двора.

– Ворота закрой! – крикнул Воркун издалека и подумал: "Никто не увидит, что я закрываю ворота".

Только когда машина оказалась отрезанной от внешнего мира бетонным забором и закрытыми наглухо воротами, Воркун почувствовал, как от сердца отлегло.

Неряшливо раскидывая в стороны свои длинные и тяжелые ноги, он приблизился к машине, сохраняя на лице выражение безразличия и усталости. Это он считал военной хитростью – демонстрировать разочарование в товаре, чтобы потом было легче сбить цену.

– Ну? – неопределенно спросил он.