Я бриллианты меряю горстями

 – А ты мне все карты спутал.

– За эту правду Герман Фризов наверняка уволит тебя.

– Пусть увольняет! Его газета не единственная в Москве. Я никого не боюсь.

– С трудом верится, – ответил Гера. – За себя можно и не бояться, а за ребенка?

– У меня нет ребенка.

– А за мужа?

– И мужа у меня нет! – выпалила Дина.

– Тогда тебе, в самом деле, нечего боятся, – согласился Гера, удивляясь, как ненароком выяснил то, что, собственно, выяснять не собирался.

Рядом с ними остановился черный "Фольксваген – Пассат".

– Подвезти? – спросила она, глядя на Геру.

– Не надо, – ответил он. – За нами сейчас "Ягуар" приедет.

– Чао! – кивнула она и взяла резкий старт.

Глава пятая

– Ты живешь здесь с родителями? – спросил Гера.

– Нет, с мачехой.

– С отцом и мачехой?

– Нет, только с мачехой. Отец умер.

– Прямо как в сказке. А мама?

– Она отказалась от меня еще в роддоме.

– Что ж так? Ты что, родилась ненормальной?

– Я родилась нормальной. Но вот она была наркоманкой.

Они поднимались вверх в темной кабине. Света не было. Кнопок тоже. Для того, чтобы запустить лифт, Дина просунула карандаш в четвертую снизу дырочку на изуродованной панели.

– А мачеха у тебя добрая?

– Очень.

Они вышли из лифта. Площадку от коридора отгораживала двустворчатая дверь. Стекла в ней не было, и Дина пролезла через проем.

Коридор был темным и длинным, как в общежитии. Гера старался высоко поднимать ноги, чтобы не споткнуться о какой-нибудь непредвиденный предмет. Далеко впереди тускло светилось торцевое окошко. На его фоне застыл силуэт старушки.

– Будь нем, как рыба, – предупредила Дина.

– И как долго? – на всякий случай уточнил Гера.

– Пока я о чем-нибудь тебя не спрошу.

Она остановилась так резко, что он едва не налетел на нее.

– Вообще-то я уже собиралась ложиться спать, – раздался тонкий, ломающийся голос, и из-за раскрытой двери вывалился тяжелый запах непроветриваемого жилья. – Ты не одна?

Гера не сразу разглядел в прихожей высокую сухощавую женщину в домашнем халате и длинными волосами, расчесанными на прямой пробор, будто женщина собиралась заплетать косы.