Я бриллианты меряю горстями

На обед он сварил макаронов и вывалил в кастрюлю банку тушенки. Осилил только половину. Кошка, объевшаяся "вискасом" по случаю дня рождения, отказалась разделить трапезу с хозяином. Гера завернул кастрюлю в газету, чтобы макароны подольше сохранили тепло, прихватил с собой бутылку водки и пошел к строителем, к армейской палатке с провисшей крышей, в которой они жили.

Собственно, Гера был таким же бесправным иногородцем, нелегально проживающим в Подмосковье, и все же строители соблюдали в общении с ним некоторую дистанцию.

Но лишь тогда, когда были трезвыми. Едва они выпили по второй и стали стучать ложками по краям кастрюли с макаронами, как Гере стало известно, что сегодня у них получка, и в связи с этим печальным событием завтра для них наступит "черный день", и к ним снова придут вымогатели.

– Спрячьте куда-нибудь, – посоветовал Гера, разливая остатки водки по чашкам. – В лесу закопайте.

– Так бить начнут, – сиплым голосом ответил Бодя.

– Много их?

– Двое.

– Всего двое? Прости вас шестерых?!

– Так они с "пушками", парень! – объяснил Бодя.

– Придумайте чего-нибудь! – Гера поднял свою чашку, хотя она была пуста. – Скажите, что вас ограбили.

Мы чокнулись. За березами прошелестела электричка. Ветер прошелся по верхушкам деревьев. На газету, которая служила импровизированным столом, посыпались сережки, напоминающие серых гусениц.

– Кто ограбил? Когда ограбил? – ленивым голосом произнес малорослый и щуплый парень в полосатой рубашке с грязным донельзя воротником.

Медленно выпил, опустил чашку и, словно водка тотчас пошла обратно, стал часто и судорожно глотать воздух.

Кто-то ухватил пальцами за последнюю макаронину, безжизненно висевшую на краю кастрюли. Гера смотрел на дно чашки. В капле водки тонул жучок. Он уже был изрядно пьян, но все еще боролся за свою жизнь. Гера вытряхнул его на траву.

– Можете сказать, что к вам пришел светловолосый парень двадцати пяти лет от роду с револьвером класса "магнум" и заставил вывернуть карманы, – придумывал он.

 – Мы все красиво сымитируем. Отдадите деньги мне, а я спрячу их в мастерской.

– Не суйся в наши дела, хлопец, – низким ворчащим голосом произнес толстый краснолицый мужчина. Наверное, у него была гипертония. Он шумно сопел и часто прикладывал молоток ко лбу и шее. – Поймают тебя, ребра пересчитают. С этими собаками шутить не надо.

– Тогда добровольно отдавайте все, что заработали, – согласился Гера.

– Я смотрю, тебя на подвиги тянет, – усмехнулся Бодя.