Я бриллианты меряю горстями

У тебя есть дача?

"Как они напрягаются! – думала Назарова, глядя на сосредоточенные уши вокруг себя. – Как, бедняжки, стараются! Как им хочется!"

– Нет, милый, дачи у меня уже нет, – ответила Назарова. – Дача уплыла, как белый пароход.

– Вот черт! – выругался в трубку Макс. Потом что-то зашуршало, заскрипело. Наверное, он взял трубку другой рукой. – А дом в деревне?

– Деревня под Уфой.

– Под Уфой?! Нет, это очень далеко.

– А что случилось? Ты очень взволнован!

– Это не телефонный разговор. Понимаешь… – нехотя стал объяснять Макс.

 – Я перегонял клиенту машину, а в ней, как выяснилось, лежал его кейс. И он пропал, понимаешь? Я этого кейса вообще в глаза не видел! А Гоча, сволочь, сделал так, чтобы я сам отдувался перед клиентом…

Назаровой показалось, что ей стало не хватать воздуха. Трубка медленно заскользила по щеке вниз. Чувствуя слабость в ногах, она присела на край стола. Преподавательский состав в полной тишине, не шевелясь, ничем не выражая эмоций, тащился от восторга.

– Почему ты… – произнесла Назарова не своим голосом, но тотчас откашлялась и добавила: – Почему ты это сделал? Какая машина?

– "Ауди"! – полушепотом ответил Макс.

 – Спортивная "Ауди". Я тоже спрашиваю: почему я? Гоча приказал, и я погнал!

– Номер какой?

– Да какая тебе разница? – нервничал Макс. Казалось, что его кто-то подгоняет, постоянно просит освободить телефон. – Не помню! Я на номер вообще не обратил внимания!

– Хорошо, – с трудом подавляя волнение, ответила Назарова. – Я подумаю.

Я что-нибудь для тебя подыщу. Скоро увидимся! Оставь мне номер своего мобильника!

– Я на тебя надеюсь! – завершал разговор Макс. – В долгу не останусь. Звони! Но обязательно, чтобы был двор. И, желательно, за забором.

Назарова опустила трубку. Преподавательская получила удовольствие и расслабилась. Начальник, не поднимая головы, достал платок и вытер вспотевшую шею, покрытую редкими рыжими волосиками.

– Я плохо себя чувствую, – сказала Назарова, закидывая сумочку на плечо. – До свидания!

Она быстро вышла в коридор.

Некоторое время все прислушивались к удаляющемуся стуку каблуков. Когда все стихло, один из преподавателей как бы невзначай заметил:

– Что поделаешь? У мужчин власть формальная, а у женщин – реальная.

Раздался вялый смешок. По комнате прошел сквознячок. Начальник стиснул зубы. Газетные строчки перед его глазами начали двоиться и поплыли. Так у него всегда бывало, когда внутри тяжелым комком раздувалась бессильная злость.