В сельву виза не нужна

– Где его участок?

Валентино, несмотря на свое незавидное положение, хмыкнул:

– В сельве. Карту никто не составлял. Белое пятно. Может, тебя отвести туда?

– Город? Откуда легче добраться?

– Из Оруру. Но я не советую тебе этого делать.

– Кто в Оруру может помочь? Имя?

– Ты наглеешь, парень.

Валентино дернул своей крупной головой. Моя рука заскользила по его потной шее. Я понял, что долго не удержу его в таком положении. Валентино пытался разглядеть, действительно ли я держу пистолет.

– Считаю до трех. Раз… Два…

Я понятия не имел, что буду делать, когда дойду до трех, но Валентино, к счастью, сказал:

– В Оруру сейчас период карнавалов. Там много гринперос – проматывают деньги. Они могут привести тебя к Августино. Если только… если не убьют раньше.

Я оттолкнул его от себя, ухватился за "пистолет" обеими руками, чтобы Валентино не разглядел его истинного предназначения, и стал пятиться спиной к окну.

– Если шевельнешься – выстрелю, – предупредил я его.

– Иди, иди, – ответил Валентино, потирая шею. – Только не напорись на мою собаку, а то она сожрет тебя.

Я не опускал "пистолета" до тех пор, пока не оказался за окном, затем быстро задернул штору, подхватил сумку и изо всех сил побежал к бассейну, а оттуда – к забору. Дог сопровождал меня до пальмы, которая помогла мне перемахнуть забор и лишь один раз гавкнул, когда я помахал ему на прощанье рукой.

Несколько часов спустя я был уже далеко.

6

– Я бы сразу догадалась, что это контрабанда наркотиков, – сказала Анна. – Пятьсот баксов за перевозку маленькой посылочки – слишком круто.

– Ты меня осуждаешь?

Я сидел на подоконнике, завернутый в простыню, как древнеримский сенатор. Всю мою одежду Анна перестирала и развесила для просушки внизу, во дворе, а я стерег ее из окна.

– Оправданием средств к достижению цели может быть сама цель.

Она все пыталась вытянуть из меня правду, все склоняла меня к откровению, но я и без того слишком много рассказал ей. Анна выждала паузу, надеясь, что я сообщу ей что-нибудь новое, но я промолчал.

– И ежели цели твои благородны, то… Короче, дорога к благим целям всегда вымощена преступлениями. Все это уже было. Не терзай себя.

– А я и не терзаю, – ответил я. – Никто ведь не доказал, что я перевозил наркотики.