Вечер гениев

– До чего страну довели! – покачал головой Князь и сочувствующе похлопал Серегу по плечу. – А вот если бы я предложил тебе хорошую работу, за большие деньги, ты бы согласился?

– Хорошую – это значит торговать на рынке? – усмехнулся Серега.

– Ну! – нахмурился Князь. – Зачем так? Я имею ввиду работу по твоей специальности.

Серега взглянул на Князя с интересом.

– А можно конкретнее?

Князь ответил не сразу. Он взял с подноса большой малиновый персик, разломал его надвое, вытащил косточку и кинул ее в воду.

– Взялся бы ты, скажем, синтезировать сложное органическое вещество?

"Он даже такие слова знает!" – мысленно удивился Серега и уточнил:

– Смотря какое. Их в органике тысячи.

Князь опять выдержал паузу.

– А ты не догадываешься, что я имею ввиду?

Глава третья

Серега приехал в Краснодар последним автобусом. Прежде чем отправиться в общежитие, позвонил маме. Трубку взял отчим.

– Твоя мама мне не докладывала, куда ушла, – ответил он. – Но я ее из дома не выгонял.

Серега кинул трубку на рычаг и ткнулся лбом в аппарат. Он боится? Нет, не то слово. Уже не боится. Ему уже на все наплевать. Он устал от безысходности, от бессилия перед человеческой тупостью. И ему очень нужны деньги. Они уже почти в его руках. Они сыплются сверху, надо только протянуть руки…

– Молодой человек, вы будете звонить?

Он обернулся. Девушка с лицом, зашторенным волосами, стояла рядом и кокетливо помахивала кожаным поводком. У ее ног сидела такая же безглазая болонка.

Он позвонил своему однокласснику Мише Ковальскому. В девятом классе Миша стал победителем химической олимпиады среди школьников СНГ. В классе его называли юным дарованием – наверное, эта кликуха перешла от учителей. Учительница по химии, не стыдясь, консультировалась у него, когда готовилась к показным лабораторным занятиям.

– А Миша в школе, – ответила Сереге сестра Ковальского. – Он там подрабатывает.

– Сторожем, что ли?

– Нет, факультатив у пятиклассников ведет.

До школы – пустяк. На автобусе дольше выйдет, чем пешком. Серега прошел через сухой овраг, где в теплые ночи всегда полно пьяниц и наркош, потом через поле заброшенного, поросшего колючками стадиона, и за булочной свернул направо.

Вот она – родная семьдесят третья, где во дворе когда-то стоял бронзовый Ленин, а на фасаде висел какой-то призыв из крупных деревянных букв. Почти все окна темные, только на третьем этаже за желтыми шторами можно угадать движение.