Сладкий привкус яда

– Тогда и свои вопросы задай ему!

Татьяна вздохнула и с завидным терпением произнесла:

– Меня прислал сюда Святослав Николаевич Орлов, бывший эмигрант, потомственный князь, владелец усадьбы в Араповом Поле. – Вынув из-за пазухи коробочку, девушка встряхнула ее как погремушку и, взяв мою руку, развернула ее ладонью вверх. На линию жизни выкатились две желтые, нагретые ее пуховиком пилюли. – Можно не запивать. Разгрызи как следует и проглоти.

Лоб девушки закрывала оранжевая повязка, она же превращала прическу в некое подобие букета, в котором светлые, выгоревшие почти до белизны волосы, фонтаном шли кверху, в романтическом беспорядке опадали на высокий воротник пуховика, на лоб и глаза, и только уже где-то за воротником сплетались в косу.

Словом, каждая деталь ее облика была гармонично связана с альпийской экзотикой, и портрет девушки мог бы украсить обложку какого-нибудь журнала для любителей активного отдыха.

– И что тебе от меня надо? – устало спросил я, опуская таблетки в карман.

– Исчерпывающей информации о Родионе и Столешко, – ответила Татьяна, легко рассматривая мои глаза.

Ее лицо освещал рассвет улыбки. – Твоя гипотеза об убийстве меня не устраивает. Я должна знать все подробности: в каком состоянии был лагерь, что ты нашел в палатке, где находились веревка, горный ботинок…

– А государственную тайну тебе не выдать? – грубо спросил я. – Что это за манера такая – без стыда лезть в душу! Дай сюда твое письмо!

Я почти вырвал лист из руки Татьяны. Если бы она держала его крепче, то он бы порвался.

Я положил письмо перед собой.

– И для какой цели тебе нужна информация? – произнес я и углубился в чтение короткого письма, прищурив один глаз, словно был на тестировании у окулиста.

"Дорогой сын! Танюша Прокина – мой новый письмоводитель, девушка весьма легкая на подъем, блестяще справляется со всеми моими поручениями (английский и французский в совершенстве, изумительнейшая физическая подготовка, верховая езда и бальные танцы!!!), что и навело меня на мысль отправить ее к тебе, полагая, что такой человек не только не станет обузой, но и поможет во многих твоих делах.

Обнимаю – твой отец князь Орлов."

Почерка князя я не знал, и у меня не было полной уверенности, что письмо действительно написано отцом Родиона.

– Ну и что? – отчужденно спросил я. – Я сам могу такое написать. Ты Родиону его показывала?

– Конечно.

– И что он сказал?

– Ничего. Он поцеловал меня.

– Погорячился, конечно, – пробормотал я.