Шатун

Оно уже бродит вокруг частокола, уже пробует на прочность ворота, уже ждет мяса…

Курга, обозлившись на самого себя, на свое малодушие, пнул ногой по дровяной кладке и сел на стружки. Это очень тяжело – играть в преступление. Он боится. Он не хочет угодить в ловушку и снова загреметь на нары. Время идет. Кто-то из гостей уже напился и спит. Кто-то еще вспоминает школьные годы. А Земцов не пьет, не ест и все следит за Кургой. Он в чем-то подозревает его? Может, он видел, чем Курга занимался у ворот? Ну и что? Какое ему дело до чужого чудачества? В чем, собственно, криминал?

Впрочем, волнуйся, не волнуйся – изменить уже ничего нельзя.

Курга сделал отчаянный шаг и встал на ледяную горку. Дальнейшее развитие событий от него уже мало зависело.

Он вдруг почувствовал отупляющее равнодушие к своей дальнейшей судьбе. Не задумываясь более о том, что его ждало впереди, он снял с пожарного щита монтировку и, сунув ее в рукав куртки, вышел из сарая.

Глава 22. Кровь на снегу

"С Ириной мне уже все ясно, – думал Земцов, упаковывая доллары в тот же конверт и укладывая его в тот же карман.

 – Теперь надо разобраться с Кургой. Он перестал мне нравиться – скрывает что-то, темнит. Не ведет ли он двойную игру?"

Он вышел из кухни, погасив за собой свет. Затем несколько минут неподвижно простоял на очищенной от снега дорожке, привыкая к темноте. Когда лунного света ему стало вполне достаточно, чтобы отчетливо видеть весь двор, пошел к воротам. Приблизившись к ним вплотную, Земцов потянул створки на себя, приоткрывая их насколько позволял замок, и посмотрел в образовавшуюся щель.

Снегоход и сани стояли на прежнем месте и были хорошо видны на прогалине, освещенной луной. Земцов опустил голову, чтобы рассмотреть следы, но мешала тень от частокола. Тогда он опустился на корточки и чиркнул зажигалкой.

То, что он увидел, заставило его присвистнуть. Говоря Курге про следы крови на полотенце, Земцов всего лишь брал его "на пушку". Это обвинение было совершенно нелепым, первым пришедшим на ум.

Земцов применил его как средство для запугивания. Оказалось, он невольно попал в "десятку". Рядом с воротами темнело на снегу бурое жирное пятно. Кровь на снегу Земцов видел сотни раз – и при задержании, и при выезде на место преступления. Ее он ни с чем не мог спутать.

"Черт возьми! – подумал он, оглядываясь. – Не замочил ли он кого-нибудь сгоряча?"

Он чиркал зажигалкой до тех пор, пока не обжег себе пальцы, но ничего любопытного больше не нашел.