Шатун

Это нередко случалось на задержании, когда не удавалось взять человека с поличным и найти улики. Но Земцов никогда не давал задний ход. Многозначительно улыбаясь, он пускал в лицо жертве сигаретный дым и обещал, что "все равно, ублюдок, расколешься." Затем отходил в сторону, уступая место подчиненным ему операм. Молодые крепкие ребята ударами в живот и по голове валили жертву на пол, надевали наручники и отправляли в ИВС[2 - Изолятор временного содержания.]. Не было случая, чтобы прогнозы Земцова не сбывались. Проходили сутки или двое, и задержанный подписывал "чистосердечное признание".

Но Земцов не мог ни ударить Кургу, ни надеть на него наручники. Он лишь скрипнул зубами и на всякий случай отошел к двери. "Не перегнуть бы палку, – подумал он. – А то совсем запугаю его и, глядишь, он раньше времени в штаны наложит… Достаточно для профилактики, чтобы не забывался."

– Мне показалось, – забормотал Курга, – что кто-то бродит около снегохода. Хотя это маловероятно, снегоходы пока в угонах не числятся, и все же не хотелось бы спровоцировать первый случай…

Он пытался шутить.

Он боялся ошибиться в главном, боялся, что Курга откажется от задуманного или же выкинет такой финт, какой Земцов не может даже предположить. Этот худой с изможденным лицом человечишка возраста от двадцати пяти до сорока пяти был нужен ему лишь как провокатор, как охотничий пес, гонящий волчицу на засаду.

– Сахар просили принести, – бормотал Курга, постепенно приходя в себя после шока, вызванного появлением Земцова. Он все больше смелел, все увереннее оправдывал свое появление на кухне, но Земцов его уже не слушал и не видел. Опустив руку в карман, он сжимал упругий конверт и ждал, когда Курга выйдет.

– Ладно, вали отсюда, – примирительно произнес он. – Но смотри у меня! Не вздумай шалить!

И погрозил хозяину пальцем.

Глава 19. Как скучно вспоминать школу!

Ирина спустилась в гостиную в роскошном платье без рукавов из золотистого велюра, надетом под прозрачную тунику. Это платье замечательно скрывало ее округлые формы и очень ей шло. Пирогов, увидев ее, сказал "вах!" и сделал вид, что падает в обморок от восторга.