Шатун

Она говорила тоном, исключающим какое бы то ни было возражение, и Земцов понял, что она нарочно подталкивает его ко лжи, чтобы потом наслаждаться его унижением, когда он станет прокалываться на мелочах. И он ответил то ли шутя, то ли серьезно:

– Что ты, Ириша! Какой "мерседес", какие Мальдивы? Коммуналка в хрущевке, старый "москвич" и отдых на шести сотках рядом с городской мусорной свалкой.

Ирина, упустив поводок, рассмеялась, взяла Земцова за чуб и посмотрела на него своими темными глазами.

– Ах, Земцов, Земцов, ты такой же забавный, каким и был!.

– Извините, Ирина Юрьевна, – ответил тот. – Не смею себе позволить. Дорога сами знаете какая.

– Познакомься, – предложила Ирина Земцову. – Это мой телохранитель Леша.

Вешний и Белкин изображали танец маленьких лебедей. Три прыжка влево, три прыжка вправо, и при этом орали пионерский девиз:

– Не можешь – поможем! Не хочешь – заставим! Позорить отряд не дадим!

– Уже уединились! – воскликнула Люда, увидев Земцова и Ирину, сидящих в машине с бокалами в руках.

Земцов встал и предложил Люде свое место. Та, поймав выразительный взгляд Ирины, отрицательно покачала головой.

– Что ты! Что ты! Нарушить ваше милое воркование? Ни за какие коврижки!

Земцов усадил ее насильно.

– Посиди, погрейся, – сказал он. – Тебе "Мартель" или "Примьем скотч виски"?

– Я и слов-то таких не знаю, Земцов! В краску вгоняешь простую советскую женщину!

Земцов дотянулся до бара и стал перебирать бутылки.

– Сухое вино… Нет, эту кислятину на морозе лучше не пить. А вот "Уйат хос" – штучка крепкая, но вонючая. Рекомендую простую русскую водочку… Да вот только я никак не могу ее найти…

– Не могу понять, кого мы ждем? – вдруг нервно произнесла Ирина. – У меня уже ноги замерзли!

– Послушайте же меня! – сделал еще одну попытку обратить на себя внимание Пирогов. – Эта гостиница отпадает! Надо искать другую! Такая вот хренотень приключилась…

Белкин и Вешний принялись было изображать внос знамени пионерской дружины, но до Вешнего вдруг дошел смысл слов Пирогова.

– Это еще какую другую? – возмутился он и подбоченил руки. – Ты, промокашка, на что нас толкаешь?

– Да это не я толкаю! – взмолился Пирогов, прижимая к груди руки. – Войтенко должен был забронировать десять номеров, а их почему-то забронировал какой-то Иванов.