Точка замерзания крови

Я слышал, как она тяжело и часто дышала, а веревка, связывающая нас, натягивалась, тянула меня за поясную обвязку назад. Если Бэл все время будет держать такой темп, то девушка через час свалиться в снег.

– Бэл, – предупредил я спокойным и даже равнодушным тоном, будто речь шла о поземке, которая может запорошить глаза. – Здесь полно трещин. И в них запросто можно расклиниться.

– Что в них можно? – переспросил он, не оборачиваясь и не снижая темпа.

– Узнаешь, – многообещающе произнес я.

Бэл, не оборачиваясь, потрогал веревку, которой мы все были повязаны, но на всякий случай снизил скорость.

Гельмут бодрился, и когда я оборачивался, приветственно вскидывал руку. Поднять ее высоко ему мешала страховочная обвязка и толстые складки пуховика. Получалось что-то вроде гитлеровского приветствия. Он напоминал какого-то выжившего из ума старого бойца вермахта, который потерялся в горах и до сих пор бродил по снегам в поисках своей дивизии.

Неприметный герой, похоже, горько сожалел о своей безумной выходке. Переход давался ему тяжелее всех, во всяком случае, об этом можно было судить по его движениям. Он дышал, широко раскрыв рот и высунув кончик языка, как охотничья собака, которая несколько часов кряду гонялась за зайцем. Ему не удавалось идти след в след, его шатало из стороны в сторону, и он заметно расширял нашу тропу. Мэд была намного выносливее его, опытнее, а по силе, пожалуй, превосходила своего деда.

Бэл объявил привал, когда все мы изрядно извалялись в снегу и устали. Мы уже сошли с белого поля цирка и спустились по контрфорсу вниз. Перепад высот между Ледовой базой и местом нашего привала составлял более километра. Здесь дышалось легче, и снег не был так сильно спрессован жестокими морозами.

Тенгиз первым начал разгружать рюкзак. Он вытащил оттуда банку сгущенки, галеты и шоколад, а Бэл пустил по кругу флягу с водой. Мы молча жевали, глядя на окружающие нас полукольцом ослепительные горы.

Тенгиз, наблюдавший за ней, на всякий случай крикнул:

– Эй, фрау! А ну-ка, цурюк на место!

Мэд не обернулась.

– Пусть идет, – сказал Бэл. – Даме положено.

– А, черт! – выругался Тенгиз. – С этими дамами только одни проблемы.