Точка замерзания крови

– Прости, приятель, но ночевать сегодня тебе придется здесь! – Он кивнул на кровать, где сидели дед с внучкой и, кривляясь, проговорил краем рта: – Может быть, тебе хочется впиндюрить немочку? Давай, дружбан, я не против!

– Клоун, – ответил я, рухнул на ближайшую к двери кровать, накрылся одеялом с головой и, как ни странно, моментально уснул.

12

Мне снился мой вечный сон, который всегда сопутствовал нервным перегрузкам. Я ползу по ледовой стене, вбивая клюв айсбайля в голубое тело льда, и вдруг срываюсь и лечу вниз.

Дыхание, сердце и мысли замирают в ожидании удара. В ушах нарастает свист ветра. В животе – пустота. Секунда, другая, третья, и нет уже сил терпеть этот полет в бездну, и хочется закричать, как, наконец, я утопаю в глубоком и мягком, как пуховая перина, сугробе.

И просыпаюсь.

Перед глазами – полусферическая рифленная стена, покрытая бороздами и оттого похожая на пашню. На ней – изломаная тень моего плеча и головы. За моей спиной – слабый свет.

Я поднес руку с часами к глазами и долго всматривался в циферблат. Четыре двадцать пять. Нет ничего хуже, чем поспать два-три часа, а потом резко проснуться. Мозги, как старый компьютер, загружаются долго-долго.

Я привстал и повернулся к окну. Мэд спала, из-под ее одеяла выбивалась прядь светлых волос и выглядывала розовая коленка. У противоположной стены бодрствовал Гельмут. Он сидел в кровати, сбоку от него горело бра. Лица немца я не видел – оно было закрыто картой Приэльбрусья.

Глушков лежал на кровати животом вниз, широко раскинув руки в стороны, словно опасаясь, что во сне его могут скинуть на пол. Истоптанные полусапожки с белыми разводами выглядывали из-под кровати. Из граненого стакана, стоящего на тумбочке, торчали зубная щетка и пузатый тюбик с зубной пастой.

Дверь в соседний отсек была закрыта, но тем не менее из-за нее отчетливо доносился храп. Я несколько раз щелкнул пальцами, привлекая внимание Гельмута, но он не сразу опустил карту и посмотрел на меня.

– Как вы думаешь, Стас, – шепотом спросил Гельмут. – Это реально?

– О чем вы? – не понял я.

Гельмут смотрел на меня сквозь очки. Бра маленькими огоньками отражалось в линзах, и я не видел глаз немца. Я встал, подошел к столику и налил из бутылки воды. На высоте меня всегда донимала жажда. Я пил бесвкусную воду из талого снега и смотрел в черное окошко, где едва заметным контуром прорисовывалось ступенчатое тело ледника Азау.