Точка замерзания крови

Эд крепко припечатался темечком о потолок вагона, но не мог даже погладить свою шишку, потому как обеими руками держался за поручни. Ирэн стало совсем плохо. Она икала и всхлипывала, и ее круглые глаза, как рюмки водкой, были наполнены слезами. Дима пока еще улыбался, кряхтел и ухал, отрываясь ногами от пола и с грохотом опускаясь на него, словно веселился на качели, подмигивал мне и урывками гладил по голове жену.

Я не разделял оптимизма Власова. Остановка вагона на большой высоте, при сильном ветре и в той ситуации, в которой мы увязли, ничего хорошего не обещала.

– Как вы думаете, это долго будет продолжаться? – сдержанно спросил Эд, поглядывая на позеленевшую Ирэн. Он боялся стать похожим на нее. Здесь, в этой подвешенной на тросе бочке, ему намного труднее было скрывать от Маши свои недостатки и слабости, а Маше – труднее казаться хрупкой девочкой, нуждающейся в защите.

– Боюсь, что долго, – ответил я.

– Продержимся! – с легкомысленной уверенностью сказал Власов. – Поболтаемся малость и покатимся вниз.

– Сколько это – малость? – простонала Ирэн. – Меня сейчас стошнит.

– Если бы у нас была веревочная лестница или парашюты! – мечтательно произнесла Маша, упираясь спиной в борт, а ногой – в скамью. – А вообще, все это очень романтично и забавно. Девчонки, когда я расскажу им о своих приключениях, попадают на пол от зависти.

– Для того, чтобы рассказать, надо, как минимум, выбраться отсюда живыми, – заметил Эд.

– Выберемся! – махнул рукой Власов и едва не свалился на пол.

Эда, как и меня, он начал раздражать, но я промолчал, а Эд процедил:

– Ваша безосновательная уверенность лишь настораживает и пугает женщин.

– Почему безосновательная? – захлопал длинными ресницами Дима, ничуть не обидившись на тон Эда. – Самое худшее уже позади. Пришло время пить шампанское, а вы сгущаете краски.

– Не говори мне про шампанское! – взмолилась Ирэн. – У меня в желудке раскаленное железо!

– Позаботьтесь лучше о своей жене! – посоветовал Эд, давая понять, что намерен заткнуть Власову рот.

– Милая, тебе уже легче? – спросил Дима супругу.

– Поди ты к черту! – ответила Ирэн.

– В прошлом году, на Чегете, я целый час провисел на креселке. И ничего, – все никак не мог успокоиться Дима, протягивая жене свой носовой платок.